Дело было в Хабаровске. Работал я тогда журналистом, а местная администрация периодически проводила расселение ветхого жилья и предоставляла людям в собственность благоустроенные квартиры.

Звонит мне коллега и сообщает, в таком-то бараке, такая-то старушка, отказывается выезжать из своего гнилого барака и заселяться в новую квартиру. Выезжаю на место, ты тоже приезжай, сделаем сюжет на тему. Интересно ведь, чего бабуське не хочется менять деревянный сарай на каменный терем.

Приезжаю на место. Стоит двухэтажный барак, осталась жилой только одна квартира, в которой и живёт эта старушка, но ещё в добавок не прописанные там живут и младшие члены её семьи в лице дочери алкоголической наружности и внучки.

Барак не просто в аварийном состоянии, он реально может рухнуть в любой момент, потолки провисли, стены складываются во внутрь. В общем жуть и ужас.

А теперь мотивация старушки, почему она не хочет переезжать в новое, благосутроенное жилье.

- А у меня тут квартира почти в центре, все подружки у меня тут в центре живут, работа у меня тут недалеко. А администрация, хочет дать мне квартиру вообще не в центре, а в другом районе города, меня это не устраивает. Либо администрация даёт мне квартиру в центре, либо я никуда не переселяюсь.

Квартира, которую предлагала мэрия старушки была в относительно новом каменном доме, трешка, первый этаж. Этаж, высокий, кстати. Чистая, после косметического ремонта, заезжай, завози свои пожитки и живи. Мэрия пошла ей на уступки, так как в квартире прописана только она одна, ей предлагали квартиру не по расчету квадратных метров на человека, (по хорошему ей должны были дать однушку), а квартиру равную по площади её квартире в бараке.

Но нет, бабка уперлась и переезжать отказалась.

Я так понимаю, что квартирка в центре была нужна её дочке/внучке, а не самой бабке.

Чем дело кончилось не знаю, но могу узнать, если кому вдруг будет интересно.

UPD: в некоторых вопросах я слегка спиздел, но не сильно. Вот ссылка на оригинал публикации. Чем дело кончилось постараюсь выяснить https://www.dvnovosti.ru/khab/2020/11/19/123066/

Было дело лет пятнадцать назад. Позвонила в редакцию женщина из сельской местности: ее мама ушла жить в сарай, потому что в доме стало тесно, и отказывается возвращаться. Как нуждающуюся в улучшении жилищных условий, бабушку, конечно, поставили в очередь, но в общую, после сирот, погорельцев и других льготников, так что переселиться при жизни она могла только если бы неизвестная науке чума выкосила половину района.

Мы приехали на место событий, удостоверились: так и есть, бабушка обжила сарай, небольшой, но с двумя окошками. Родные и близкие – дочь и трое внуков – сказали, что вынуждены были ей помогать, потому что она все равно не возвращалась в дом. Обили стену чем-то утепляющим, крышу – чем-то непромокающим. Выделили ей диванчик потертый, обогреватель ржавенький, стол колченогий. Еще бы подарили бабушке сланцы из пластиковых бутылок, как у африканских детей, и картина несчастности и бесприютности была бы завершенной. Так сказать, сначала мы были бедные, а потом нас обокрали.

Соседи подтвердили, что бабушка уже месяц так живет.

И вот с чего ее торкнуло. Лет двадцать назад сама бабушка, пока была еще не бабушка, приехала в наш регион из бывшей союзной республики. Ее приютила дочь в доме мужа. В семье трое детей. А домик, на минуточку, маленький, полторы комнаты. Дети росли, места больше не становилось, и вот старшая внучка этой бабушки забеременела. Но расставаться с девичьей волей (то есть сваливать из этой коммуналки) не планировала. И бабушка решила жертвовать собой.

Глубоко тронутые человеческой трагедией, мы, журналисты, решили помочь во что бы то ни стало. Организовали делегацию из главы района и прокурора. Они приехали уговаривать бабушку не дурить и вернуться в дом дочери и зятя. Но бабушка раскинула руки в своем сарае и присохла к нему, как жареная рыба к сковородке. Мол, спасибо за внимание, но разговор окончен.

Глава развел руками: мы не можем дать жилье бабушке в обход других страждущих, нам тогда прокуратура тоже даст жилье и казенные несбалансированные харчи. Прокурор важно кивнул.

И мы поняли, что только от активности прессы зависит судьба бабушки. Лето пролетит быстро, с первым снегом ее сдует ураган болезней и немощи. Главный редактор обзвонил всех крупных рекламодателей. И один оказался чутким и непрактичным: он привез бабушке настоящий строительный вагончик – с кухней, туалетом и водонагревателем! И помог подвести к нему воду и электричество. Бабушка схватилась за сердце и приготовилась не дожить до новоселья, но превозмогла. Благодарила спонсора и обещала поставить за него свечку, а нашу газету никогда не класть в кошачий лоток.

Усталые, но довольные, вернулись журналисты в редакцию. Прошло года два.

И тут выяснилось, что бабушка если и поставила свечку за нашего спонсора, то только ректальную. В районе сменилась власть, и несчастная бездомная пришла к новому главе с теми же словами: очередь на жилье никогда не подойдет, просила добрых людей помочь, а они дали мне этот вагончик, как собаке будку, условий никаких… Бабушка обещала писать жалобы президенту и генеральному прокурору. А дело было перед выборами. И администрация сделала бабушкину нужду своим знаменем: привлекли местный колхоз (довольно богатенького буратино), депутатов – и выкупили квартиру в четырехквартирном доме в соседней деревне! Президент так и не узнал, какие сволочи, бросающие старушек на произвол судьбы, живут в этом районе.

Через пару месяцев, когда бабушка должна была уже устроиться на новом месте, приехали ее снимать журналисты – типа, какая радость пришла к этой пожилой избирательнице ни с того, ни с сего, слава добрым людям. А бабушки по новому месту жительства не оказалось. Двери открыла и сразу же захлопнула, увидев камеры, ее внучка, беременная вторым ребенком.

Бабушка, как рассказали соседи, вернулась в свой вагончик.