Пособия для Домового
21 пост
Дракон и желания
На перекрёстке семи дорог, где указатели сгнили ещё при царе Горохе, а путники бредут наугад, была пещера. Не глубокая, не тёмная, с широким входом, из которого тянуло теплом и сухой травой. И жил в той пещере Дракон который держал мир на своих крыльях. Кто бы ни приходил к той пещере, того Дракон слушал и тому помогал.
Над входом висел колокольчик из оплавленного драконьим пламенем стекла. Если звонил тонко - значит пришёл проситель. Если басил - значит Дракону пора было отдохнуть и подумать о себе.
Колокольчик последнее время басил всё чаще, как старый пёс, которому не дают покоя. Но Дракон не слушал. Не хотел слышать. Ведь ещё столько тех, по ком колокольчик звонил особо пронзительно.
По утрам к пещере приходил кузнец с Севера - руки в мозолях, похожие на корни старого дуба, плечи сутулые, как гнутая подкова. Он просил Дракона раздуть горн, чтобы металл стал мягче. Дракон вздыхал, выпускал тонкую струю пламени и горн гудел весь день. Довольный кузнец ковал до вечера доспехи разным рыцарям. А утомленный Дракон чувствовал как что-то обрывается в груди, точно нитка, сшивающая его сердце с миром.
В полдень приползала змея из Каменного лога - чешуя стёртая, как старый пергамент, глаза мутные, как осенние лужи. Жаловалась, что орлы обижают, змеиные гнезда разоряют. Дракон отдавал ей три своих, острых как правда, когтя. Змея уползала, извиваясь благодарно, а Дракон снова терял ниточку, ту, что связывала его с собственными желаниями. Ниточка истончалась, как паутина в сухом воздухе.
Под вечер, будто стесняясь, приходил Старый Леший. Сетовал, что ломило кости перед дождём, дышать трудно, лес не слушается - ветки путаются, корни спотыкаются. Дракон осторожно согревал ему спину своими горячими лапами . Леший кряхтел, как рассохшаяся телега, - Хорошо иметь такого сильного соседа. Без тебя бы пропал!
А Дракон смотрел на свои лапы - они становились почти прозрачными, как вода в ручье. Его собственное "хочу" истончалось, будто его никогда и не было.
Никто этого не замечал. Кроме колокольчика. Он басил, он надрывался, он звенел так низко, что закладывало уши. Но Дракон не слушал, спасая, леча, защищая и время от времени рассыпая в страждущие ладони путников пригоршни золота.
Однажды, ближе к закату, колокольчик зазвонил не тонко и не басисто, а нервно, как струна, которая вот-вот лопнет. Дракон вышел из пещеры. Перед ним стояла Ведьма с глазами цвета старого драконьего злата. Волосы её пахли полынью и свежим снегом. Она молчала долго - так молчат перед прыжком в воду. Потом сказала: - Полюби меня такой, какая я есть. Со всеми моими страхами, причудами, желанием быть нужной. Просто прими. Не переделывай. Не требуй. Возьми и полюби.
Дракон усмехнулся такой дерзости, - Не иначе, ты слепа, глупая Ведьма?! Я же уродливый Дракон, а не красивый рыцарь!
- Ничуть, - улыбнулась ему Ведьма, - Я всё отлично вижу. Давно вижу. И давно люблю то, что вижу!
Она протянула руки к его огню и улыбнулась прямо в оскаленную пасть.
А он устал от просьб, как камень устаёт от дождя. Устал от того, что его сила нужна всем, а его самого никто не видит - будто он не живое существо, а кран с теплом, печь без души, колокольчик без голоса. И он выдохнул - не пламя, которого ждала Ведьма, а долгую, выстывшую усталость. Она вышла из него серым облаком, пахнущим железом и печалью.
И Ведьма превратилась в камень. Серый, холодный, с прожилками кварца, как замёрзшая река. Застыла у входа, а колокольчик надрывно захлебнулся всхлипами слез и замолчал.
Дракон в ужасе посмотрел на камень, потом на свои прозрачные лапы, омертвевший колокольчик и понял, что раздал себя всем по нитке и когда огонь понадобился ему самому - не осталось ничего - пустота, как в сундуке, куда он с детства складывал свои желания.
Он взмахнул крыльями и покинул пещеру, летя куда глаза глядят. Подальше от семи дорог, от просьб и от камня.
Лес встретил его неласково. Берёзы царапали крылья, норовя остаться занозами. Ели роняли шишки на голову - больно, как упрёк. Только старый дуб на поляне как-то по матерински распахнул свои корни, как ладони, и пригласил присесть.
Дракон устроился у дуба поджав лапы. И вдруг заплакал - впервые за много лет. Слёзы капали на мох и на том месте вырастали крошечные огоньки - маки. Поляна вдруг стала похожа на старую вышивку, где алые цветы проступают на сером. Дракон, засыпая, устало успел удивиться: раньше он умел только сушить чужие слёзы, а не растить свои.
На рассвете рядом появился чёрный пёс с ободранным ухом. Он сел напротив, уставился золотистыми глазами, которые горели, как два маленьких фонаря в тумане, - Ищешь чего в лесу? - спросил пёс.
- Ищу наверное, - ответил Дракон.
- А чего?
- Не знаю.. - пожал плечами Дракон, - Свои желания, например.
Пёс рассмеялся, - А где они, сам то знаешь? И как выглядят, помнишь?
- Помню вроде бы, - поморщился Дракон, - В сундуке лежали. Старый такой, с железными уголками, цепью и ржавым замком. А где он? - озадаченно посмотрел Дракон на пса.
- И где? - повторил ему пёс, - Искать долго придётся? Лес то дремучий...
- Может, мне помогут те, кому я помогал? Они знают лес.
Пёс фыркнул - звук был похож на шорох сухих листьев, - но не возразил. И Дракон пошёл просить помощи у тех, кому помогал не единожды.
***
Кузнец сидел у горна, довольный, как сытый крот и, покряхтывая, пересчитывал подковы, рыцарские мечи, монетки.
- Здравствуй, - сказал Дракон. - Я помогал тебе много раз. Теперь я ищу свой сундук - старый, дубовый, с железными уголками. Где он может быть?
Кузнец помрачнел, лицо его стало похоже на скомканную тряпицу.
- Откуда мне знать? - буркнул он. - Ты летаешь, я хожу. И вообще, у меня дел полон рот. Сам ищи. Ты же Дракон.
- Я прошу только подсказки.
- А я прошу не отвлекать! Ты нам помогал - и правильно, твоё дело помогать. А мы тебе ничем не обязаны.
Дракон постоял, помолчал, развернулся и пошёл дальше. Пёс фыркнул второй раз, уже громче.
Змея грелась на камне, свернув хвост кольцами, как старый канат, брошенный на причале. Она довольно щурилась - орлы теперь облетали её гнездо стороной.
- Помнишь, как я дал тебе свои когти? - спросил Дракон. - Теперь я ищу свой сундук. Ты ползаешь по всем щелям - не попадался ли он тебе?
- Сундук? - прошипела змея, и её язык раздраженно метнулся, - Не видела. И вообще, у меня детёныши, время позднее. Не до твоих сундуков!
- Я тебя спросил об одном, не видела ли сундука?
- А я тебе говорю, не приставай с пустяками. И не стыдно тебе, такой сильный, а просишь помощи у бедной змеи? Эгоист!
Змея отвернулась и уползла в нору, оставив на камне только влажный след, похожий на жирный прочерк.
Дракон пришёл к Старому Лешему на поляну, когда уже смеркалось. Леший сидел под сосной, суетливо перебирал мох в поисках ягодок брусники и не кашлял - драконий огонь всё ещё действовал. Борода его свешивалась, как серая пакля, и пахло от него прелыми листьями и нетерпением.
- Леший, - позвал его Дракон. - Я тебя лечил много лет. Теперь я ищу свой сундук - старый, дубовый, с цепью и замком. Ты знаешь каждый корень в этом лесу. Не видел ли ты его?
Леший замялся, повёл плечом, и лес вокруг него вздохнул - ветки наклонились, листья злобно зашептали.
- Ох, не помню, родимый. Мало ли в лесу сундуков. И вообще, ты что, не можешь сам его найти? Ты же Дракон - наколдуй что ли, и дело с концом.
- Я прошу только сказать, где ты его видел.
- А я прошу не надоедать! - рассердился Леший треском сухой ветки. - Ты всегда был бескорыстным, а теперь вон как испортился. Требовать стал чегой -та! Только о себе думаешь!
Леший заковылял прочь, не оглядываясь, рассыпая из узловатых пальцев брусничные капли крови. Лес за ним сомкнулся, будто и не было никакой поляны.
Дракон остался один. Лес вокруг затих, даже ветер прилёг отдохнуть. Он сел на мох, обнял себя крыльями и сказал псу.
- Я им помогал. Я раздувал горн, отдавал когти, грел спину. А когда попросил их о малом - меня назвали эгоистом.
Пёс не ответил. Он просто лёг рядом и заурчал - урчание было рваное, как старый мотор, но тёплое.
- Может, они правы? - задумался вслух Дракон. - Может, я действительно испортился? Может, не надо дальше искать сундук? Может, надо было продолжать быть должным? Помогать всем, кто придёт.
Пёс поднял голову, посмотрел ему в глаза и тихо, но твёрдо сказал, - Они злятся потому, что вещи не должны иметь желаний. Это неудобно.
***
Дракон брёл несколько дней. Лес менял листву: зелёную на золотую, золотую на голую - время сжималось и растягивалось, как гармонь пьяного музыканта. Он спал под разными деревьями, ел ягоды и грибы, пил горькую росу с листьев, которая была холоднее его слёз. Пёс не отставал, иногда приносил в зубах дохлую мышь - делился.
И наконец Дракон вышел к поляне, где стоял тот самый дуб - старый, раскидистый, с корнями, похожими на мамины ладони. Тот самый, под которым он уснул в первый раз.
- Здесь? - изумился Дракон.
- А ты как думал? - фыркнул пёс, - Прежде чем принять свои желания, нужно понять настоящую цену чужим. Вот и прогулялись...
Дракон начал рыть. Земля была холодная, липкая, пахла временем, забытым людьми. Он копал, пока не стёр когти, пока чешуя на лапах не слезла клочьями, как старая кора.
Наконец послышался скрежет по железу. Сундук. Старый, окованный, с цепью и замком, который ржавел дольше, чем живут звезды.
Дракон вынул из темноты сундук и удивленно замер. Он оказался небольшим - размером с его сердце. Сердце, которое он так долго не слышал.
- Это потому, что ты почти ничего не оставил себе, - грустно сказал пёс, - Ты раздал себя по нитке - по одной на каждую просьбу, - а теперь удивляешься, что нитка коротка, как обрывок лета.
Дракон попробовал сорвать цепь - не поддалась, только ржавчина посыпалась. Попробовал сломать замок - только когти вновь поранил. Попробовал драконье заклинание - тишина, густая, как смола.
- Не получается, - вздохнул он. - Заржавел. Ключ надо искать.
- Не ключом надо, - сказал пёс, - Сердцем!
- Да нет у меня нет сердца, - зарычал Дракон, - Я его давно в этот сундук положил!
- А ты открой - и будет, - загадочно улыбнулся пёс.
Дракон обнял сундук, прижался мордой к холодному железу и зашептал. Не заклинания - просто слова, как их шепчут в подушку, когда никто не слышит,
- Я так устал быть должным. Я так устал быть удобным. Я хочу быть собой - даже если не нужен никому. Даже если один. Даже если страшно. Я просил помощи - мне отказали. Я захотел любви, но превратил Ведьму в камень. Не со зла, а от усталости.
Он говорил, говорил, говорил - и слёзы текли по замку, по цепи, по железным полосам. И в какой-то момент замок щёлкнул, как выстрел. Цепь упала, крышка медленно поднялась.
Внутри лежало одно желание - не маленькое, не большое, написанное на кусочке его чешуи «Я Дракон. Я есть. Просто есть. И этого достаточно».
Дракон взял его, прижал к груди - и в пустоте, которая зияла там долгие годы, загорелся огонь. Не пламя для горна, не жар для спины Лешего, а тихий, ровный свет, как от лучины в тёмной избе.
И в этом свете он узнал себя.
Дракон вернулся в пещеру на рассвете. Камень всё ещё стоял у входа - серый, холодный, с прожилками кварца, похожими на замёрзшие реки. Дракон сел рядом, положил лапу на холодную поверхность и просто сидел, без заклинаний, без надрыва.
Ничего у неё не просил. Ничего ей не обещал. Небо над пещерой было чистое, как новенькая простыня. А ветер вдруг принёс запах полыни и свежего снега.
Камень треснул. Трещина пошла от края до края, тонкая, как нить. Из трещины потянулся свет - не яркий, не слепящий, а тёплый, как дыхание. Ведьма. Живая, с глазами цвета старого драконьего злата, только в них больше не было просьбы. Было удивление.
Она села рядом, положила голову ему на плечо. Молчала долго. Потом сказала:
- Долго же ты.
- Прости, - ответил Дракон и посмотрел на колокольчик у входа - внутри его хрусталя застыла радуга, похожая на обещание.
***
По вечерам Дракон летал на Северную гору - просто смотреть на закат. Ведьма сидела на пороге пещеры, гладила пса и ждала. Иногда он возвращался с пустыми лапами, иногда приносил ей букетик алых маков.
Дракон перестал быть должным всем вокруг. Ведьма перестала быть просьбой. Она не говорила "спасибо". Он не говорил "пожалуйста". Они просто сидели рядом, и тишина была вкуснее любых слов.
***
Кикимора на болоте, перебирая клюкву, так и не узнала эту историю. А пёс запомнил. И рассказал мне. А я — вам.
Конец.
Показать полностью
