Товарищи пикабушники, нужна ваша коллективная мудрость!
Вопрос прежде всего к тем, кто работает в IT, информационной безопасности, разработке, администрировании сложных систем и вообще понимает, как устроены современные цифровые платформы.
Вокруг дистанционного электронного голосования уже несколько лет идут споры. Сторонники говорят об удобстве, скорости и технологичности. Мы указываем на проблемы независимой проверки результатов и ограниченные возможности общественного контроля.
Как вы считаете, можно ли в принципе создать систему дистанционного электронного голосования, которой общество могло бы доверять так же, как традиционному голосованию бумажными бюллетенями?
Доверяете ли вы действующей системе ДЭГ?
Считаете ли вы результаты такого голосования проверяемыми и независимыми от технических операторов системы?
И самый простой вопрос: если на следующих выборах у вас будет выбор между бумажным бюллетенем и ДЭГ, какой способ голосования выберете лично вы и почему?
А теперь к причине, по которой возникли эти вопросы.
4 июня Верховный суд РФ приступает к рассмотрению дела, имеющего принципиальное значение для всей избирательной системы страны. В иске к ЦИК от одного из наблюдателей от КПРФ на прошедших ранее выборах, известного специалиста IT-отрасли Виктора Толстогузова оспариваются ключевые положения порядка ДЭГ, которые, по мнению заявителя, создали условия для вмешательства посторонних структур в ход электронного голосования, подмены файлов с данными волеизъявления и фактического вывода выборов из-под общественного контроля.
Иск к ЦИК России ставит главный вопрос о природе дистанционного электронного голосования: проводят ли выборы избирательные комиссии или ими фактически управляют операторы системы и технические администраторы. Поводом для обращения в суд стали выявленные наблюдателем от КПРФ расхождения в официальных файлах ДЭГ за 2023 год и последующие объяснения о «корректировке» данных прямо во время голосования.
Верховный суд РФ рассмотрит иск об отмене ряда положений порядка дистанционного электронного голосования, утвержденного постановлением ЦИК России от 8 июня 2022 года. Иск подан Виктором Толстогузовым к Центральной избирательной комиссии РФ. Речь идет не о частной технической жалобе, а о принципиальном споре вокруг самой конструкции ДЭГ, которая, как указывают критики системы, выводит выборы из-под полноценного контроля общества, наблюдателей и даже самих избирательных комиссий.
Как следует из материалов суда, заявитель просит признать недействующими целый ряд пунктов документа «О Порядке дистанционного электронного голосования с использованием федеральных государственных информационных систем». По мнению истца, именно эти нормы создали условия, при которых ключевые процедуры выборов оказались фактически переданы техническим операторам, а контроль со стороны комиссий и наблюдателей — сведен к формальности.
Особую остроту делу придают обстоятельства, связанные с проведением ДЭГ в Единый день голосования 10 сентября 2023 года. Тогда дистанционное электронное голосование проходило в 24 регионах по 377 избирательным кампаниям. Наблюдателям на портале ДЭГ ЦИК России ежечасно предоставлялись электронные отчеты о ходе голосования, подписанные квалифицированной электронной подписью ТИК ДЭГ. Предполагалось, что эти документы будут служить инструментом контроля за неизменностью данных и позволят отслеживать число выданных и заполненных бюллетеней.
Однако в дальнейшем, как утверждает автор иска, при сравнении выгруженных файлов между собой были выявлены серьезные расхождения. По тем же ссылкам и под теми же названиями на портале ЦИК позднее оказывались уже другие файлы — с иными данными о волеизъявлении избирателей. По утверждению заявителя, таким образом были изменены данные как минимум по 494 протоколам за 10 часов проведения ДЭГ. В частности, по отдельным выборам число бюллетеней заметно увеличивалось, а общее число электронных бюллетеней по всем кампаниям, согласно приведенным данным, выросло на 109 724.
Тем самым, по сути, у наблюдателей оказалось два массива документов с одинаковыми реквизитами, но различным содержанием. И каждый из этих файлов, как указывается, был подписан электронной подписью ТИК ДЭГ, то есть обладал юридической значимостью. Такой факт сам по себе ставит под сомнение один из главных тезисов сторонников ДЭГ — тезис о «полной прозрачности» и «невозможности вмешательства» в цифровую процедуру голосования.
В ходе предшествующих разбирательств представители ТИК ДЭГ отрицали сам факт подмены данных. Однако затем в публичном обсуждении темы ДЭГ прозвучала информация, что корректировка данных о волеизъявлении участников и кода системы осуществлялась прямо во время голосования сотрудниками ПАО «Ростелеком». Если эти сведения соответствуют действительности, возникает вопрос не только о технической надежности системы, но и о самом принципе организации выборов: кто именно их проводит — комиссии, предусмотренные законом, или внешние по отношению к избирательному процессу структуры?
Именно на это указывает и поданный в Верховный суд иск. Его смысл значительно шире спора о нескольких пунктах ведомственного порядка. По существу, ставится вопрос о том, не превратился ли ДЭГ в механизм, где комиссии лишь формально подписывают подготовленные кем-то списки избирателей и итоговые протоколы, не имея реальной возможности проверить ни подлинность бюллетеней, ни корректность учета голосов, ни сам факт личного волеизъявления граждан. Наблюдатели же при такой модели лишаются права видеть оригиналы бюллетеней и получают вместо этого лишь набор электронных данных, достоверность которых они не могут проверить без доступа к исходной инфраструктуре и специальным техническим средствам.
Для КПРФ проблема ДЭГ давно носит не технический, а политико-правовой характер. Партия неоднократно заявляла, что непрозрачные цифровые процедуры размывают институт выборов, подрывают доверие граждан к результатам голосования и создают почву для манипуляций, которые практически невозможно своевременно выявить и доказать. Когда речь идет о бумажном бюллетене, существует понятная процедура пересчета, контроля и наблюдения. В случае с ДЭГ общество вынуждено верить на слово операторам системы и чиновникам, утверждающим, что все работает корректно.
Показательно, что, как сообщается, в возражениях, направленных в суд, ЦИК не дала убедительного ответа по существу выявленных расхождений, но при этом фактически настаивает: сама по себе действующая модель ДЭГ соответствует закону. Между тем практика показывает обратное: если данные могут быть изменены, а наблюдатель не в состоянии это своевременно пресечь или независимо проверить, значит, система нуждается не в косметических оправданиях, а в коренном пересмотре.
Рассмотрение дела в Верховном суде приобретает поэтому общеполитическое значение. Суду предстоит дать оценку не только отдельным положениям подзаконного акта ЦИК, но и самой логике дистанционного электронного голосования в ее нынешнем виде. От этого решения зависит, останутся ли выборы публичной, проверяемой и контролируемой обществом процедурой — или окончательно превратятся в закрытый технологический процесс, результаты которого гражданам предлагают принимать без права на реальную проверку.
КПРФ последовательно выступает за честные, открытые и контролируемые выборы. Любые технологии допустимы только в том случае, если они усиливают народный контроль, а не подменяют его. Если же цифровой формат делает невозможными проверку, пересчет и полноценное наблюдение, то речь идет уже не о развитии избирательной системы, а о ее демонтаже под видом модернизации.
Пока мы ждем вердикта Верховного Суда РФ, хотелось бы услышать ваше мнение о дистанционном электронном голосовании.
