История о том как два интроверта-рекрутера поехали в Дагестан. День второй
Утро в горах - это когда мозг ещё переваривает впечатления первого дня, а тело напоминает старый диван: стоит, скрипит, но лучше бы лежало. Гостевой дом нас не порадовал - номера сырые и холодные, но мы приехали сюда не за комфортом на 5 звезд. Еле выползли во двор - усталые, но настроены позитивно. Укутавшись в одеялки, устроились на качельках: пейзаж настолько завораживающий, что даже вопли горячих дагестанских котов (которых там было, кажется, больше, чем туристов) не могли отвлечь от созерцания.
На завтраке к нам присоединился гид. Он коротко обрисовал планы на день и в шутку бросил, что обеда не будет. Мы сдержанно похихикали: «Конечно‑конечно, верим‑верим…»
Первый пункт - водопады Тобот и Итлятляр. Стоим наверху, любуемся ущельем и мощью водопадов на краю обрыва. В голове крутится: «Ну да, красиво, внушительно…» - но масштабы пока не укладываются.
Гид указывает куда‑то вдаль: мол, весной пастухи загоняют сюда недойных коров - оставляют их в ущелье до осени. Вода есть, трава есть, хищников нет - рай для буренок. «А вон и они внизу», - добавляет он.
Мы дружно вытягиваем шеи: «Где?!»
«Вон, у мостика», - кивает он.
Мы всматриваемся, щуримся, «настраиваем окуляры» - ни коров, ни мостика. Пока гид не приближает картинку на телефоне. И тут наступает момент истины: мы поражаемся и наконец осознаём, насколько тут высоко.
Тот самый «ручеёк», который мы приняли за скромный поток, оказывается полноводной рекой. А коровы - крошечными точками, меньше муравьёв. И всё это - прямо у нас под ногами. В этот момент понимаешь: твои представления о масштабе были слегка… оптимистичны.
Вдохновившись открытием, идём дальше - навстречу новым пейзажам, сюрпризам и, конечно, обеду (наивные).
Следующей остановкой значилась урбечная мельница. В воображении рисовалась грандиозная картина: могучий ветряк, величественное водяное колесо, романтика старины… Реальность оказалась скромнее: небольшая сувенирная лавка, а в самом её центре - миниатюрная мельница с электромоторчиком. Вот она, мощь современных технологий посреди торгового зала!
Но потом мы уловили запах - сладкий, ореховый, абсолютно манящий. Тот самый момент, когда нос побеждает мозг: ещё минуту назад ты скептически думал, что урбеч - это какой‑то веганский эксперимент, который по определению не может быть вкусным, а сейчас уже готов продать душу за ложку этого чуда. Нутелла в этот момент где‑то тихо плачет в уголке.
Местный мастер с хитроватым прищуром продемонстрировал процесс: ловко накрутил порцию урбеча и коротко рассказал о технологии приготовления. Мы, разумеется, не смогли устоять и продегустировали все виды - их оказалось невероятно много:
из кешью - нежный и сливочный;
из миндаля - с лёгкой горчинкой;
из фундука - классический ореховый взрыв;
из тыквенных семечек - неожиданно яркий вкус;
из чёрного льна - для тех, кто любит пополезнее;
из конопли - «тссс, это секрет» (но без всякой запрещёнки, чистый натурпродукт).
Закупились основательно - в том числе тремя литрами урбеча, которые предстояло как‑то провезти в ручной клади. На наши тревожные вопросы продавцы лишь улыбнулись: «Урбеч - достояние республики, его можно вывозить хоть в кармане». И действительно, в аэропорту отнеслись к нашему гастрономическому трофею с пониманием.
Теперь дома банка урбеча стоит на видном месте - как напоминание о том дне, когда мы узнали, что настоящие чудеса иногда прячутся в самых неожиданных местах. И да, Нутелла по‑прежнему плачет.
Насладившись ореховым вкусом урбеча, мы отправились вкушать пищу духовную. «Обеда‑то не будет», - с лёгкой улыбкой заметил гид. Мы улыбнулись в ответ, но мысли уже были далеко от земных забот.
Вдалеке, над горным плато, уже виднелся мемориальный комплекс «Журавли» и музей Расула Гамзатова. Белоснежная стела, устремлённая в небо, словно соединяла земное и вечное - как символ памяти, преодолевающей время.
Мы начали подъём по величественной лестнице. Вдоль аллеи - гранитные плиты с именами павших защитников Отечества. Каждая строка - история жизни, отданной за Родину. Тишина здесь была особенной: не просто отсутствие звуков, а глубокое, почти осязаемое уважение к подвигу. Лёгкий горный ветер - будто эхо голосов тех, чьи имена высечены в камне.
Мы шли медленно, вдумчиво, впитывая атмосферу места. Взгляд скользил по строчкам имён - за каждым стояла судьба, выбор, жертва. Здесь, среди гор, которые видели века, особенно остро ощущалось: память - это не просто слова, это связь поколений, ответственность живых перед теми, кто не вернулся.
Доходим до музея - он оказался закрыт. Видно лежащие вещи сотрудников, значит, кто-то там есть, но нам не открыли. Ни звонка, ни номера для связи - да уж.
Побродили вокруг, впитывая атмосферу. Постояли у стелы, глядя вдаль - туда, где небо встречается с горами. В этот момент строчки поэта, знакомые с детства, зазвучали по‑новому: они стали не просто стихами, а живым голосом истории, напоминанием о ценности мира, о силе человеческого духа.
Каждый из нас замер на мгновение, погрузившись в свои мысли. Кто‑то мысленно благодарил тех, кто защитил страну. Кто‑то думал о семье, о том, как важно хранить память. А кто‑то просто впитывал эту особую энергию места - где прошлое, настоящее и будущее сливались воедино.
Гид, заметив наше сосредоточенное молчание, тихо произнёс: «Такие места напоминают, ради чего мы живём и что должны беречь». И мы, ощутив прилив внутренней силы и гордости за свою страну, двинулись дальше.
Каменная чаша и Ханский водопад
После мощи Тобота мы заранее приготовились к «чему‑то поменьше», но гид быстро доказал: в горах не бывает «поменьше» - бывает «по‑другому, но не менее впечатляюще».
Сначала мы стояли наверху у обрыва, слушая, как громыхает водопад где‑то глубоко внизу. Потом начали спуск - по тропе между скалами с камнями, уложенными как ступени, которой, кажется, не одна сотня лет. Ущелье вокруг - словно декорация к древнему эпосу: огромные валуны нависают над тропой, удерживаемые лишь волей гор и, кажется, противоречащие законам физики.
Тропа неожиданно обрывается - и вот мы стоим на узкой тропинке вдоль отвесной скалы. Сверху - скалы, снизу - скалы, а между ними - тоненькая тропка, убегающая под водопад. Гид, как истинный горец, легко скачет по верхней тропке (которой как бы и нет, но он всё равно по ней идёт). Мы же осторожно движемся по нижней - она вроде есть, но от этого не становится менее страшновато.
Вдруг замечаем: гид что‑то жуёт. Любопытство берёт верх - спрашиваем. Оказывается, он лакомится майской крапивой. Ну, раз гид ест - значит, можно и нам. Пробуем… И тут же понимаем: горным козочкам, может, и хорошо живётся на такой диете, но нам хотелось бы чего‑то посущественнее. «Вот это и был наш обед», - смеёмся мы. И, как выяснилось позже, не так уж мы ошибались.
Продвигаемся дальше. Вот и сам водопад. Проходить под его струями - ощущение странное, вдохновляющее и одновременно напоминающее о хрупкости бытия: посреди тропы - ледник, по которому стекает вода прямо к обрыву с разбитым ограждением (интересно сколько туристов туда улетели?), а на ногах у меня - очень, очень скользкие кроссовки (как-то я не предполагала, что придется скакать по льду) Но с помощью гида (и некой негласной поддержки высших сил) опасный участок успешно пройден.
Гид, видимо, сжалившись над нашими бледными лицами, ведёт нас в уютную кофейню с видом на водопад. Горячий напиток и живописный пейзаж - лучшее лекарство для усталого туриста.
На выезде из Каменной чаши заглядываем в небольшой магазинчик с чурчхелой. Я раньше ассоциировала это лакомство с Чёрным морем и горячими летними днями с варёной кукурузой - встретить такой магазин здесь было неожиданно.
Хозяин - колоритный персонаж: в ковбойской шляпе и с дагестанским клинком на поясе - с энтузиазмом рассказывает, что это не «чурчхела», а «чурчхеллоу». Мы с удовольствием пробуем разные виды. Продавец особенно хвалит конопляную - может, именно поэтому он так словоохотлив и оригинален? Закупаемся впрок.
Спустя месяц, сидя на работе, мы с коллегой вдруг вспоминаем: «А где же та чурчхела? Она же была в рюкзаке…» Судьба нашего гастрономического трофея так и осталась загадкой. Жаль - она была невероятно вкусной.
На этом экскурсионная программа заканчивалась, а был только полдень. Энтузиазм бурлил, и мы уговорили гида добавить в программу незапланированное приключение: катание на квадроциклах.
Признаюсь: это был мой давний гештальт. Много лет мечтала прокатиться - и вот, наконец, шанс!
Прогулялись вдоль берега озера Мочох, полюбовались видами - вода, горы, тишина. Затем выслушали инструктаж по управлению «четырёхколёсными шайтан‑машинами» - и вперёд!
Гид подбадривал: «Га‑а‑азу‑у‑уй!» Ветер в волосах, пыль из‑под колёс, солнце, простор - чистый восторг! Скорость, свобода, ощущение, что весь мир теперь твой.
Доехали до обрыва, спешились. Гид расстелил ковёр прямо на зелёном лугу. Лежать под солнцем, смотреть на горы, которые плавно переходят в равнины, видеть внизу реки и сёла - это что‑то невообразимое.
А ещё - мы были выше орлов. Те кружили высоко, но мы - ещё выше. Смотреть сверху вниз, наблюдая танец орлов, - непостижимо.
Лежим, «тюленимся», наслаждаемся. Над нами пролетели птицы:
- «Орлы?» - спрашиваем мы.
- «Стервятники», - отвечает гид.
- «Не‑е‑е, рано, - пробормотала я. - Мы пока просто отдыхаем». Посмеялись, но решили, что пора возвращаться.
День клонился к вечеру, а обед всё ещё оставался в планах - точнее, в незакрытых гастрономических ожиданиях. Мы направились в ресторан «Журавли» - чумазые, в спортивках после квадроциклов, но с настроением «где наша не пропадала».
Внутри оказалось уютно и гостеприимно. К нашему удивлению, здесь мы снова встретили продавца чурчхелы - уже без кинжала и ковбойской шляпы, зато с тёплой улыбкой. Поздоровались, как со старым другом.
Приятной неожиданностью стал его подарок: когда мы уже выходили из ресторана, сытые и довольные, нас догнал официант и передал айс‑кофе - сюрприз от продавца чурчхелы. Вот так маленький жест сделал вечер ещё приятнее.
«Ну всё, пора баиньки», - подумали мы. Но гид не собирался отпускать нас так просто.
- «Вы обязаны увидеть моё любимое место на закате!» - объявил он и, свернув с асфальтированной дороги, лихо вскарабкался на какую‑то скалу, затормозив у самого обрыва.
И правда - несмотря на все обрывы дня, это место поразило нас до глубины души. Гид закутал нас в пледы, попросил разойтись подальше друг от друга и просто наслаждаться моментом.
Закатные лучи подсвечивали горные вершины, подчёркивали рельеф скал, играли оттенками оранжевого, розового и фиолетового. Воздух был чист и прозрачен, тишина - почти осязаема. Я засмотрелась на пейзаж и поймала себя на мысли: какие же мощные силы когда‑то буйствовали здесь, чтобы так скомкать земную кору - словно лист бумаги в руках экспрессиониста‑оригамиста.
Темнеет в горах быстро. Мы проводили последние лучи солнца и задумчиво побрели к машине. Гид, окинув нас взглядом, покачал головой:
- «Так дело не пойдёт. Где ваш настрой?»
И врубил музыку.
Вот мы - весёлые, смеющиеся, укутанные в пледы - танцуем лезгинку прямо у обрыва, на фоне угасающего неба. Ветер, смех, ритм гор – это и есть жизнь.
