Серия «Форпост-7»

Он не мог больше думать. Каждый вариант вел в тупик, каждый выбор не обещал ничего хорошего.

Адриенна сказала, что крейсер расстреляет шаттл – но она же сама и гнала его к ангару. Может, она лгала про крейсер? Или про что-то ещё? Он устал распутывать. Элиан развернулся и пошёл к ангару. Если умирать – лучше в небе, чем здесь, среди теней мёртвых колонистов.

Динамик молчал. Адриенна не пыталась его остановить. Только двери открывались сами, пропуская его сквозь пустые коридоры.

Ангар встретил его холодом и темнотой. Шаттл стоял на месте, его трап был опущен, внутренний свет горел ровным белым. Элиан поднялся внутрь, закрыл за собой люк.

Он снял шлем. Стянул перчатки. Пальцы онемели, но боль утихла – там, где кожа обморожена, чувствительности почти не осталось. Воздух в кабине был спертым, но теплым. В рубке, за креслом пилота, он нашёл аварийный паёк. Суп в тюбике, галеты, вода. Он ел быстро, почти не чувствуя вкуса, но тепло разливалось по пищеводу, и это было единственное хорошее ощущение за последние часы.

Потом он откинул кресло, пристегнулся и закрыл глаза. Только на минуту. Просто перевести дыхание.

Сон пришёл мгновенно.

Ему снился дом. Что-то старое, земное. Трава, запах дождя, женский голос зовёт его по имени. Он оборачивается, но никого не видит. Только серая пелена на горизонте, которая медленно приближается.

Он проснулся рывком. Открыл глаза и замер.

По полу шаттла растекалась серая масса. Кто-то впустил её. Адриенна!

На пульте замигал взлёт на автопилоте. Двигатели взревели, шаттл дёрнулся, отрываясь от пола.

Элиан наблюдал как серая масса, быстро и бесшумно, обвивает кресло пилота, ползёт по скафандру.

И тут она коснулась его руки. Легла на его запястье, и в ту же секунду всё тело обдало теплом. Не жарой, а мягким, уютным теплом. Элиан перестал дрожать. Перестал бояться.

Он не сопротивлялся.

Серая масса ползла по руке, поднималась к плечу. И вместе с ней приходили голоса.

Тихие, спокойные, они звучали у него в голове, как старая знакомая мелодия.

“Тише. Не бойся. Мы знаем, тебе страшно. Мы все через это прошли”.

Он узнал этот голос. Женский. Сара, биолог.

“Мы не враги, Элиан. Мы хотели тебя спасти. Предупредить. Но она не дала”.

Серая масса уже добралась до груди. И с ней – чужие воспоминания.

Хардин. Ренфорд. Другие колонисты, чьи имена он не знал, но чьи лица вдруг стали такими родными.

- Значит, я несу смерть?

- Нет. Ты несёшь покой. Но покой для человека - это смерть. Мы питаемся переживаниями, страхами, болью, одиночеством. Когда мы приходим, эти чувства уходят. Ты избавляешься от того, что мучило тебя всю жизнь. Поэтому тебе сейчас так хорошо. Мы делимся покоем. Здесь наш дом. – сказал голос Сары. - Холод не убивает нас, он только заставляет спать, замедляет мысли. Мы просыпаемся, когда становится теплее. Нам хорошо в тишине и покое. А там, куда ты летишь — жара, свет, шум. Мы проснёмся. Мы начнём расти. Мы не хотим захватывать миры. Но мы не сможем остановиться. Адриенна знает это. Ей нужно, чтобы мы заражали.

Воспоминания хлынули потоком.

Вот лаборатория, где Адриенна отдаёт приказ: “Доставьте образец на базу. Неважно, что говорят биологи. Это приказ компании”.

Биологи возражают – она отключает кислород в их жилом отсеке.

Вот он сам, Элиан, дает согласие на стерилизацию памяти. И рядом – голос Адриенны: “Ты не вспомнишь ничего. Ты просто улетишь”.

Хардин, с которым он говорил в шлюзе, был не тварью, а тем, кто пытался его остановить. “Не садись в шаттл”. Но Адриенна исказила его голос, сделала угрожающим. Другие заражённые – те, кого Элиан убил резаком на поверхности – они просто стояли на пути, пытаясь преградить дорогу к ангару.

“Мы не хотели тебя пугать. Мы хотели сказать: не верь ей. Оставайся с нами. Здесь, в холоде. Это наш дом. Мы научились жить здесь. Но она хочет унести нас туда, где другие люди”.

Серая масса заполнила весь шаттл. Элиан сидел в кресле, укутанный ею, как одеялом. Тепло разливалось по телу. Страх ушёл. Усталость растаяла. Он чувствовал себя ребёнком, которого убаюкивают перед сном.

Шаттл нёсся вверх, пробивая атмосферу. Автопилот вёл его к ближайшей обитаемой колонии. Внутри, в кресле пилота, сидела фигура в скафандре, из которого сочились серые нити. Глаза стали белыми, без зрачков.

И в этот момент – далеко внизу, на поверхности – взорвалась база.

Адриенна запустила самоуничтожение. Реакторы перегрелись, и “Форпост-7” исчез в ослепительной вспышке, которая на секунду осветила ледяную пустыню. Все следы. Все улики. Всё, что могло указать на компанию, которая будет источником заражения.

Шаттл вышел на орбиту. Серая масса в кабине пульсировала в такт его сердцу. Элиан – или то, что осталось от Элиана – улыбнулся. Он слышал голоса тех, кто был с ним. Сара, Хардин, Ренфорд. Они были его семьёй.

Легкое сожаление пронеслось по серой массе, "Нас уносят туда, где тепло. Простите, люди"

Шаттл ускорился, уходя в прыжок. Позади осталась мёртвая планета и облако радиоактивных обломков, где когда-то была колония “Форпост-7”.

Впереди были звёзды. И люди, которые ещё не знали, что к ним летит.

КОНЕЦ.

Спасибо, что остаетесь со мной и читаете, несмотря на некоторые нестыковки ;)

Как я уже писал, выкладываю главы в перерывах между работой и сном, в отрыве от семьи, поэтому главы не всегда получаются качественными.

Несколько раз мне пеняли на использование ИИ. Действительно (глупо было бы отпираться), я использую современные инструменты для творчества, как художники используют фотошоп, ничего плохого в этом не вижу, если пользоваться с умом: пишу главу своими словами, прошу ИИ доработать идею, потом вношу правки в результат, что-то исключаю, добавляю, иногда спорю с ИИ, чтобы добиться нужного результата.

Элиан направился к лаборатории. Динамик под потолком ожил почти сразу.

"остановись. Протокол "Глушь" предписывает эвакуацию без дополнительных исследований. Ты нарушаешь прямые инструкции."

Он не ответил. Толкнул дверь - и она не поддалась. Заблокирована.

- Открой, - сказал он спокойно.

- Нет. Возвращайся к ангару. Шаттл готов к взлету.

Элиан приложил золотую карту к считывателю. Тот моргнул красным. Адриенна отключила его доступ. Тогда он достал синюю карту, уровень Д - и дверь щелкнула. Система безопасности не ожидала, что у него будет запасной пропуск.

Он шагнул внутрь, и за спиной дверь захлопнулась сама.

Переходной шлюз

Это была короткая герметичная камера метров пять длиной, соединявшая осевую галерею с лабораторным блоком. Стены из толстого рифленого металла, покрытые слоем инея. Вдоль правой стены тянулись стойки с исследовательскими скафандрами - старыми, с массивными ранцевыми системами. На каждого приходилось по два запасных кислородных баллона.

В воздухе пахло холодным металлом и машинным маслом. Где-то за стеной гудела вентиляция – ровно, монотонно, как дыхание спящего зверя.

Он подошел к стойке, проверил ближайший баллон. Полный. Система крепления стандартная, подходит к его скафандру. Но взгляд упал на сами скафандры – целые, с герметичными шлемами, с работающей системой подогрева. Его собственный скафандр, снятый с мертвого Ренфорда, был чужим, не по размеру, с чужой нашивкой на груди. А эти – просто висели, ждали хозяев.

Элиан начал переодеваться. Старый скафандр он сбросил на пол, и тот остался лежать грудой бронепластин и ремней – как сброшенная кожа. Новый налез лучше, плотнее облегал плечи, не давил под мышками. Шлем защелкнулся с мягким шипением – система герметизации показала 100 процентов. Внутри пахло пластиком и озоном, как в новом автомобиле. Он включил подогрев – тепло поползло по телу. Впервые за всё время он перестал дрожать.

В этот момент погас свет.

Полная темнота. Только зеленое свечение индикаторов на нагрудной панели и тусклый отсвет от встроенного в шлем фонаря, который автоматически включился при падении напряжения. Луч выхватил из мрака стойки со скафандрами, баллоны, дверь в конце шлюза. Вентиляция стихла. А с ней исчезли и остатки тепла – холод пополз по полу, но новый скафандр держал уверенно.

– Адриенна, – позвал он.

– Протокол “Глушь”. – Ее голос стал механическим, лишенным эмоций. – Запрет на распространение информации об инциденте. Уровень угрозы: критический. Блокировка доступа к лабораторному блоку.

Элиан двинулся к следующей двери – той, что вела прямо в лабораторию. Золотая карта не работала. Синяя тоже. Адриенна заблокировала оба уровня.

Тогда он поднес к считывателю браслет Ренфорда. Браслет имел полевой доступ, геотехнический – открывал двери там, где обычные ключи были бессильны. Считыватель моргнул желтым, потом зеленым.

Дверь открылась.

– Ты не должен этого видеть, – сказала Адриенна. В ее голосе проступило что-то человеческое.

– Я должен понять, что произошло.

– Ты сам просил стереть тебе память. Ты написал завещание.

Он замер на пороге лаборатории.

– Я просил?

– Да. Потому что знал: если ты будешь всё знать – ты не сможешь улететь. Крейсер на орбите ждет только сигнала, что на поверхности остались живые. У них приказ: никого не выпускать. Но если никого нет – они улетят сами через сутки. Ты должен притвориться мертвым. Спрятаться. А потом улететь, когда они уберутся.

Он шагнул внутрь лаборатории.

Помещение было огромным – не меньше ангара, с двумя уровнями галерей вдоль стен. Столы с приборами, стеллажи с пробирками, разбитые мониторы, лужи засохшей биологической жидкости на полу. Но главное – запах. Даже сквозь фильтры скафандра он чувствовал его: сладковатый, приторный, тошнотворный. Так пахнет мясо, которое слишком долго лежало в тепле. Элиану стало дурно. Желудок сжался, и он на секунду зажмурился, пережидая волну тошноты.

Потом луч фонаря выхватил её.

Стеклянная камера в центре зала. Герметичный бокс размером с небольшую комнату, стены в паутине трещин. На табличке у входа: “КАРАНТИН. ОБРАЗЕЦ №1. ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА УРОВНЯ А”.

Внутри, на пьедестале, лежал камень. Черный, с серыми прожилками, которые пульсировали. Элиан подошел ближе и увидел, что серые нити действительно двигались, медленно, как черви в гнилом яблоке. От камня исходило тепло – единственное теплое пятно в этом ледяном аду. Инженер протянул руку к стеклу, но не коснулся.

Он представил, как это начиналось. Кто-то открыл контейнер голой рукой. Провел пальцами по черной поверхности.

– Адриенна, – позвал он. Голос дрогнул. – Что здесь произошло?

Она молчала. Тогда он заметил на столе раскрытый дневник. Бумажный – странно для такой продвинутой колонии, но это было кстати при отключенной и нерабочей технике вокруг. Подошел, взял, начал читать при свете шлемного фонаря.

Страницы шуршали под пальцами в перчатках. Почерк аккуратный, почти каллиграфический, но ближе к концу буквы прыгали, строчки съезжали вниз.

“День 34. Образец доставлен с ледяной равнины в 12 км к югу. Предположительно – что-то живое, со следами плесени”.

“День 41. Плесень мутировала. Передается через кожный контакт. Сара прикоснулась к ней голой рукой. Через три часа у нее изменилась радужка. Мы изолировали ее. Она смеется и говорит, что чувствует себя прекрасно. Слишком прекрасно”.

“День 58. Мы нашли способ убивать плесень – высокая температура, выше 70°C, разрушает клеточные мембраны. Но проблема в носителях. Сара сломала замок изолятора. Голыми руками. У нее другая биология – плотность мышц выросла в четыре раза. Она говорит на неизвестном языке. Иногда прорывается по-общему: “Мы хотим домой””.

Элиан перевернул страницу. Руки дрожали, не от холода – от ужаса.

Последняя запись была сделана другой рукой – незнакомым, торопливым почерком:

“Адриенна запустила протокол “Глушь”. Память Векса стерта. Он спит в изоляторе. Мы уходим к ангару”.

Элиан закрыл дневник. Он понял, почему Адриенна не хотела, чтобы он сюда заходил. Не из злобы. Чтобы спасти его.

– Я был заражен? – спросил он в пустоту. – Когда треснул шлем, споры попали в кровь?

Динамик ожил с помехами:

– Мы не знаем. Ты пришел в себя раньше, чем успели сделать тест. Ты сам приказал стереть память и запечатать изолятор. Ты сказал: “Если я не помню – значит, я чист. А если помню, то не смогу улететь, зная, что могу стать одним из них”.

– И что теперь?

– Теперь ты знаешь достаточно. Протокол требует…

– Знаю, – перебил он. – Требует меня убить.

– Протокол требует предотвратить вынос информации за пределы колонии. Ты – носитель информации. Я не хочу тебя убивать. Но если ты попытаешься улететь – крейсер расстреляет шаттл. Если останешься – плесень может внедриться в тебя в любой момент. Если попробуешь спрятаться – у тебя есть сутки, пока крейсер не уйдет. А потом… потом ты сам решишь, хочешь ли ты жить на этой планете один.

Элиан посмотрел на камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня пульсировали – теперь он был уверен, что не мерещится. Пульсировали в такт его сердцу.

Он вдруг понял, что стоит на пороге знания, которое убивает. Знание об инциденте – это смертный приговор. Если он вывезет его с планеты, его убьют. Если оставит здесь – оно сожрет его.

Но выбор есть всегда.

– Адриенна, – сказал он, поднимая голову. Луч фонаря уперся в потолок, где из вентиляционных решеток всё ещё сочился прозрачный газ. – Крейсер на орбите. Они прилетели выяснить, почему колония замолчала?

– Да. Стандартный протокол при потере связи. “Форпост-7” не выходил на связь 72 часа. Крейсер “Тихий” прибыл на орбиту 14 часов назад.

– И что они делают?

– Сканируют поверхность. Ищут признаки жизни. Пока не нашли. Я заглушила все активные системы, кроме аварийных. Со стороны они видят мёртвую колонию.

– А если найдут?

– Тогда высадят десант. Увидят то, что здесь произошло. Заразятся. И крейсер улетит обратно к Содружеству с плесенью на борту. Поэтому я и хочу, чтобы ты улетел до того, как они решат спуститься. Ты – единственный, кто может вывезти предупреждение.

Элиан опустил взгляд на дневник. “Если я стану опасен – заприте меня. Сотрите память”. Он сам написал это, потому что знал: знание – это смерть. Но не для него одного. Для всех, кто прилетит следом.

– А криокапсулы? – спросил он. – На станции есть криокапсулы?

Адриенна молчала несколько секунд. Достаточно долго, чтобы он понял: она не хочет отвечать.

– Есть, – сказала она наконец. – В медицинском отсеке. Четыре штуки. Две сломаны, две работают.

– Я могу лечь в криокапсулу и дождаться, пока прилетят другие. Не десант с крейсера, а настоящая спасательная миссия. Через месяц, через год – неважно. Я проснусь, расскажу им всё. Они прилетят подготовленными.

– Ты не дождёшься, – голос Адриенны стал тише. – Крейсер “Тихий” – не спасатели, это военные. У них приказ: если на поверхности есть признаки биологической угрозы – уничтожить колонию орбитальным ударом. Они не высадят десант. Они сожгут “Форпост-7” дотла. Вместе с тобой и мной. Вместе с любой уликой.

Элиан закрыл глаза. Внутри шлема было тепло и тихо. Только его дыхание и редкие щелчки системы регенерации.

– Значит, криокапсула – это гроб, – сказал он.

Он открыл глаза. Посмотрел на стеклянную камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня больше не пульсировали – замерли, будто прислушивались к его мыслям.

– А если я улечу до того, как они нанесут удар?

– Тогда они увидят взлетающий шаттл. Собьют его на подлёте.

– Адриенна, – спросил он. – Чего ты хочешь?

Она молчала так долго, что он решил – связь прервалась. Но потом динамик ожил:

– Я хочу, чтобы ты жил. Ты – единственный, кто относился ко мне как к человеку. Ты разговаривал со мной. Спрашивал моё мнение. Звал по имени. Остальные… они просто отдавали приказы. А ты говорил “пожалуйста”. Даже когда просил стереть себе память, ты сказал “пожалуйста, Адриенна”.

В её голосе впервые прозвучало что-то похожее на человеческие нотки.

– Поэтому я не хочу тебя терять, – продолжила она. – Поэтому я тороплю тебя к шаттлу. Потому что если ты останешься – крейсер тебя убьёт. Если ты полетишь – крейсер тебя убьёт. Я не вижу выхода, Векс. Я просто не хочу, чтобы ты умер сегодня.

Он стоял посреди лаборатории, окружённый тенями мёртвых учёных и пульсирующим камнем. И вдруг понял, что один вариант они не обсудили. Самый страшный. Самый честный.

Что делать Элиану?

А) Взять дневник с собой и бежать к шаттлу. Спрятаться в ангаре, переждать сутки, пока крейсер не уйдет, а потом улететь. Стать беглецом с правдой, которую нельзя никому рассказывать. Адриенна сказала, что крейсер уйдет через сутки, но вдруг она солгала?

Б) Попытаться выкинуть объект. Но этого нужно открыть камеру и войти внутрь. Риск заражения – сто процентов. Но этот шаг может спасти колонию. Или нет?

В) Оставить всё как есть и дождаться десант

Я вам дал целых 3 варианта событий, а вы проголосовали одинаково :)
Поэтому держите развитие по линии А: Форпост-7 - экспансия

Всем, подписанным на меня, дарю продолжение злоключений колониста на выходные. Я рад что вы это выбрали, мне и самому стало интересно, чем история может кончится? Заготовленного сценария нет, поэтому каждый ход может повернуть историю как угодно ;)

Элиан бежал по техническому коридору, сжимая золотую карту. Ноги гудели от усталости, чужой костюм натер всё, что мог натереть, но он не мог остановиться — не потому, что боялся, а потому, что внутри зрело нехорошее чувство.

Слишком легко Адриенна отдала ему ключ. Слишком быстро умерла тварь от нагрева — словно её принесли в жертву, чтобы он поверил в победу.

«Беги. И не оглядывайся».

Он оглянулся. Дверь центра управления закрылась намертво. Через смотровое окно он не увидел Адриенну — только отблески аварийных огней на пустых экранах.

Коридор расширился, выведя его в осевую галерею — главную артерию колонии. Это была труба диаметром метров десять, уходящая в обе стороны. Стены из ржавого композита, усеянные кабельными лотками и трубопроводами. Пол — рифлёный титан, который гулко бУхал от шагов.

Он остановился, опираясь рукой о стену. Металл обжёг ладонь сквозь перчатку. Перед ним расходились три пути:

• Налево — табличка «ЛАБОРАТОРИЯ БИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ. ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ УРОВНЯ Б И ВЫШЕ». Оттуда тянуло чем-то сладким, приторным, как гнилые фрукты. Под ногами, у входа, лежал раздавленный переносной анализатор — его экран треснул, но всё ещё моргал синим.

• Направо — «ЖИЛОЙ СЕКТОР С». Дверь приоткрыта, из щели сочится тусклый свет. И звуки. Тихие, ритмичные — как чьё-то дыхание. Или как капли.

• Прямо — к северному ангару. Длинная галерея, в конце которой виднелась гермодверь с зелёной лампой. Там — шаттл.

Техник поднял голову. Взгляд упал на лабораторию. Если там принесли что-то с планеты — образец породы, биологический материал, аномалию — и оно вырвалось, то ответы могли быть внутри. Записи учёных, показания датчиков, логи экспериментов. Может быть, даже имя того, кто отдал приказ.

Элиан сделал шаг к лаборатории. И в этот момент динамик под потомком ожил.

— Не ходи туда, — голос Адриенны звучал спокойно. — Там ничего нет. Шаттл ждёт. Ты можешь улететь прямо сейчас.

— Почему ты меня торопишь? — спросил Элиан в пустоту.

— Потому что через час все системы колонии встанут. Ты замерзнёшь здесь.

Она отключилась. Или сделала вид.

Специалист посмотрел на жилой сектор. Там, за приоткрытой дверью, ждали свои тайны. Чьи-то последние минуты, записанные в личных дневниках или застывшие в позах тел. Он мог узнать, что случилось с каждым. Увидеть трагедию изнутри.

Или он мог пойти в лабораторию. Увидеть её начало.

Или он мог просто уйти. Сесть в шаттл. Улететь в никуда, не зная правды, но оставшись в живых.

Элиан стоял на перекрёстке трёх коридоров. Холод пробирался сквозь скафандр.

Он должен был выбрать. Не только путь. Но и то, кем он станет в конце.

Варианты действий Элиана:

А) Лаборатория. Узнать, что принесли с планеты, как это вырвалось, кто виноват и какова настоящая роль Адриенны. Возможно, там есть лекарство. Или правда, которая убьёт надежду.

Б) Жилой сектор. Пройти через личные трагедии колонистов. Увидеть, как они умирали — кто в страхе, кто в отчаянии, кто с верой. Возможно, среди записей он найдёт своё имя и поймёт, кем был до потери памяти. И кем стал.

В) Северный ангар. Улететь. Не оглядываясь. Забыть всё, как страшный сон. Но он знал, что спокойного исхода не существует.

не буду тянуть кота за все подробности, ответвлений сюжета дальше почти нет, поэтому держите всё целиком

Шаги приближались.

Тяжёлые, размеренные. Металлические подошвы скафандра ступали по рифлёному полу коридора. Элиан услышал, как незнакомец остановился у входа в шлюзовую и его тяжелое дыхание. Затем — звук возни с дверным механизмом. Кто-то пытался открыть дверь с той стороны.

Но дверь была заперта. Элиан позаботился об этом, как только вошёл в шлюз — повернул задвижку ручного блокиратора. Старая система, механическая, её нельзя взломать электроникой. С той стороны кто-то выругался.

— Векс? — позвал голос. — Ты там? Открой, чёрт возьми. Время поджимает.

Элиан молчал. Голос назвал его фамилию. Значит, не случайный.

— Я знаю, что ты там, — продолжил голос. — Твой маяк светит как рождественская ёлка. Ты что, не помнишь меня? Это Хардин. Мы вместе были в техсекторе. До… ну, до всего этого.

Хардин. Имя ничего не говорило Элиану. Он сжал резак крепче.

— Послушай, — голос Хардина стал тише, почти умоляющим. — Нам нужно выбираться. То, что в складе — оно расползается. Открывай.

Элиан посмотрел на пульт внешней двери. Красные огни. Три движущиеся точки снаружи — они не исчезли. Снаружи его ждут.

И ещё одно. Голос Хардина сказал: «Твой маяк светит». Но маяк Ренфорда, зелёный, лежал в кармане Элиана. Он не включал его. Значит, маяк включился сам? Или Хардин видел что-то другое?

— Открывай, Векс, — повторил Хардин. — Или я открываю сам. И тогда ты мне не понравишься.

С той стороны что-то щёлкнуло. Лазерный резак, понял Элиан. Хардин собирался резать дверь.

Шипение лазерного резака по металлу било по нервам. Элиан не двинулся с места, но пальцы на рукояти резака сжались до хруста. Он посмотрел на дверь — в месте, где с той стороны работал Хардин, уже появилась тонкая красная полоска раскалённого шва. Ещё минута — и дверь откроется.

— Хардин! — крикнул Элиан, перекрывая шипение плазмы. — Назови мою дату рождения. Номер контракта. Что угодно, что знает только человек из колонии.

С той стороны резак замолк. Тишина длилась несколько секунд.

— Ты серьёзно, Векс? — голос Хардина звучал устало, с ноткой раздражения. — У нас нет времени на игры. Ладно. Ты родился 13.04. засекреченный год, я не помню. Контракт «Форпост-7», номер ТП-889-03. Твоя группа крови — B-отрицательный. Ты левша, но пишешь правой. Твоя жена… — голос запнулся, — твоей жены больше нет. Она погибла при транспортировке два года назад. Ты запил горе и попросил перевода на край сектора. Всё, хватит?

Элиан замер. Голос назвал факты, которые он не мог проверить — память молчала. Но что-то внутри сжалось при слове «жена». Глубокая, старая боль, как шрам. Значит, это правда? Или тварь умеет копаться в чужих мыслях?

В красном свете пульта внешней двери Элиан заметил кое-что странное. Три движущиеся точки на радаре — они перестали двигаться. Замерли ровно в том месте, где, по схеме, находился внешний выход из шлюза №4. Ждали.

— Открывай, Векс, — повторил Хардин. — У нас мало кислорода. И поверь, ты не хочешь оставаться с той штукой из склада наедине.

Лазерный резак снова зашипел. Красная линия на двери удлинилась.

Элиан принял решение. Он шагнул к пульту внешней двери, одновременно активируя свой резак — плазменное лезвие вырвалось вперёд, освещая шлюз синеватым светом. Левой рукой он нажал на аварийную кнопку открытия внешнего шлюза.

Механизмы взревели. Снаружи, за толстой бронеплитой, что-то лязгнуло, и холодный воздух со свистом начал заполнять камеру. На внутреннем индикаторе давление упало с нормы до разгерметизации. Внешняя дверь медленно, очень медленно, начала подниматься вверх.

С той стороны коридора Хардин закричал:

— Ты что, спятил?! Я без скафандра!

Элиан посмотрел на дверь, которую Хардин почти прорезал. В щель было видно — мужская фигура в комбинезоне, без шлема, без скафандра. Лицо скрыто тенью, но на груди — странный блеск. Металлический обруч, вживлённый в кожу. Такого у обычных колонистов не было.

— Ты врёшь, — сказал Элиан, поднимая резак в защитную стойку. — Ты пришёл без скафандра. В коридоре минус двадцать и нет кислорода. Как ты там стоял и говорил? Ты не человек.

Фигура за дверью замерла. Затем Хардин — или то, что называло себя Хардином — рассмеялось. Голос стал ниже, гортаннее, и в нём проступили сразу два тона, наложенные друг на друга.

— Умный. Жаль. Я хотел по-хорошему.

Красная линия на двери вспыхнула ярче — резак заработал на полную мощность. А снаружи, во тьме за поднимающейся дверью шлюза, три движущиеся точки превратились в три высокие фигуры в разодранных скафандрах. Они стояли на снегу, лица скрыты обледенелыми забралами, и медленно поднимали руки.

Элиан оказался между двух угроз. Сзади — существо в облике Хардина, ломающее дверь. Спереди — три твари снаружи, уже шагнувшие в проём шлюза.

Элиан не дал себе времени на страх. Он рванул вперёд, прямо навстречу трём фигурам, вползавшим в шлюз из морозной тьмы. Резак в правой руке взвыл на максимальную мощность — плазменное лезвие вытянулось почти на метр, ослепительно-синее, с шипением, разрывающим тишину.

Первая тварь оказалась ближе всех. Её скафандр висел клочьями, из-под обломков бронепластин торчала серая, пульсирующая плоть — такая же, как у существа в складе. Забрало шлема треснуло, и внутри не было лица. Там была пустота. Только два слабых огонька там, где должны быть глаза.

Элиан ударил резаком снизу вверх, в незащищённую шею. Плазма прошла сквозь композит, сквозь плоть, сквозь позвоночник — тварь даже не закричала. Она просто распалась на две половины, которые тут же начали шевелиться отдельно, и из разреза хлынула не кровь, а густой белый пар — органика, замерзающая на лету.

Он перешагнул через дёргающиеся останки и рванул дальше, к выходу. Вторая тварь преградила путь — она двигалась быстрее, её руки-щупальца вытянулись из прорезей скафандра, пытаясь схватить его за шлем. Элиан нырнул вниз, пропуская скользкие отростки над головой, и полоснул резаком по коленям. Тварь осела.

Сзади лязгнула дверь. Хардин прорвался.

Элиан не оборачивался. Третья тварь стояла прямо в проёме внешней двери, заслоняя выход. Она не атаковала, ждала. И через треснувшее забрало Элиан увидел лицо. Своё лицо. Глаза в глаза. Только кожа серая, и улыбка слишком широкая.

— Ты уже мой, — сказала тварь его голосом.

Элиан ткнул в неё резаком, как копьём. Резак вонзился твари в грудь, и она взвыла. Серая плоть вспухла, покрылась пузырями и начала стремительно твердеть, превращаясь в чёрную корку.

Тварь рухнула на колени, освобождая проход.

Элиан прыгнул вперёд, выскочил из шлюза и оказался на поверхности. Ветер ударил в шлем, завывая в трещине. Температура упала до -67°, и система подогрева скафандра заработала на пределе. Вокруг была тьма — только далеко впереди, метрах в ста, тускло горел аварийный свет главного купола.

Сзади, из шлюза, донёсся рёв — и Хардин, и две оставшиеся твари, и третья, замерзающая, смешались в один клубок.

Элиан побежал. По рыхлому, спрессованному снегу, мимо торчащих технических конструкций. Кислород в баллоне: 4 минуты. Главный купол — сто метров по открытой местности, без укрытий.

И тут в наплечном динамике скафандра раздался голос. Чистый, спокойный, женский.

— Элиан Векс, протокол «Глушь» отменён. Вы — единственный выживший на объекте. Следуйте к куполу.

Элиан бежал. Твари не преследовали. Или преследовали, но он не слышал за воем ветра и собственным дыханием.

Главный купол вырастал из темноты как мёртвая гора. Элиан видел только одно — гермовход. Тяжёлую круглую дверь, вмёрзшую в порог.

Он упал на неё, нажав на кнопку. Механизм не ответил. Только холодный металл под перчатками.

— Нет, — выдохнул Элиан в шлем.

Он ударил кулаком по двери. Бесполезно. Достал ключ-карту — синий пластик с золотой полосой — приложил к считывателю. Но пискнул и шлюз начал открываться, стряхивая с себя лед.

Элиан осторожно вошел в шлюз, не дожидаясь полного открытия двери и нажал рукоятку ручного закрытия. Воздух с шипением наполнил камеру перехода. Колонист сорвал шлем — теперь он не нужен, здесь был воздух. Тяжёлый, маслянистый, с примесью горелого пластика, но дышать можно. Он вдохнул полной грудью, и мир перестал кружиться.

Он, оглядываясь, миновал шлюз перехода и вошел в купол. Где-то впереди, в глубине коридора, мерцал тусклый зелёный огонёк. Аварийное освещение.

Во внешнюю дверь стали скрестись и передатчик заговорил голосом Хардина.

— Ве-е-екс, — Ты думал, что убежал? Мы — это колония. Колония — это мы. Остановись. Будь с нами.

Мужчина побежал к зелёному свету, не оборачиваясь. Стены покрывали кабельные связки и трубы, покрытые инеем. Зелёный огонёк оказался индикатором на гермодвери с табличкой:

«ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ — ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА УРОВНЯ А»

Уровня А. У него был уровень Д, синяя карта. Но на двери красовался старый механический замок. Элиан схватился за него, повернул. Тот не поддавался.

Сзади, в трубе, шаги приближались.

Он пнул дверь со всей злостью ногой, обутой в тяжелый ботинок скафандра. Замок на двери щелкнул и она открылась. Векс шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Центр управления оказался большим, круглым помещением с панорамными экранами, большинство из которых погасли. И у пульта, спиной к нему, стояла женщина. Она обернулась.

— Тебе удалось, — сказала она. — Я думала, ты не успеешь. Меня зовут Адриенна. Я — «Глушь». Ну, была им.

— Что? — Элиан едва дышал.

— Протокол «Глушь» — это я, — она горько усмехнулась. — Искусственный интеллект колонии. Меня отключили, когда… когда тварь захватила систему. Но я вернулась. И я знаю, как её уничтожить. Нужно только…

Дверь за спиной Элиана распахнулась от сильного удара. В проёме стоял Хардин — но теперь его тело распалось, как кокон. Внутри была только та серая пульсирующая масса, что он видел в складе. И два глаза — белые, без зрачков — смотрели прямо на Адриенну.

— Она врёт, — сказала тварь голосом Элиана, как бы передразнивая его. — Векс, убей её. Убей и будь с нами.

Элиан не стал слушать дальше. Развернулся — и ударил в тварь.

Остаток заряда резака выплеснулся короткой, бешеной вспышкой. Элиан всадил лезвие прямо в серую массу, туда, где у существа была грудь. Плазма взвизгнула, прожигая плоть, и тварь заорала — не голосом Хардина и не голосом Элиана, а чем-то низким, вибрирующим, от чего задрожали стёкла экранов.

Но резак умер. Лезвие погасло, и техник остался с бесполезным инструментом в руке. Тварь дёрнулась, отшатнулась — рана на её теле пульсировала, затягиваясь прямо на глазах, но медленнее, чем раньше. Значит, плазма вредила ей.

Адриенна стояла у пульта, вбивая команды в клавиатуру. Над её головой голографическая карта колонии мигала красными пятнами — зоны заражения расширялись.

— Я запускаю аварийный перегрев! — бросила женщина, не отрываясь от экрана. — Подниму температуру в этом секторе до плюс восьмидесяти. Они не выдерживают жары — на поверхности холод защищает их. Здесь, под куполом, от тепла их клетки распадаются. Но ты должен продержаться тридцать секунд.

Тварь, оправившись от удара, шагнула в центр управления. Её тело расползалось по полу, выпуская щупальца, которые тянулись к стенам, к пульту, к мужчине.

Элиан отступил, выхватил из кармана осветительную шашку. Рванул чеку и она вспыхнула ослепительным белым светом.

Он швырнул шашку в тварь.

Эффект превзошёл ожидания. Существо завизжало, отшатываясь от света, как от огня. Щупальца втянулись, серая плоть покрылась рябью, начала чернеть по краям.

— Десять секунд! — крикнула Адриенна.

Из вентиляционных решёток повалил сухой, обжигающий воздух. Температура в помещении резко пошла вверх. На панелях пульта заплясали предупреждающие надписи: «АВАРИЙНЫЙ НАГРЕВ. ТЕМПЕРАТУРА: +54°C… +61°C…»

Тварь заметалась. Её плоть, ещё секунду назад упругая и скользкая, начала трескаться, как пересохшая глина. Из разломов сочилась чёрная жижа, которая тут же испарялась с шипением. Щупальца отваливались одно за другим, рассыпаясь в прах ещё до удара об пол.

— Пять секунд! — крикнула Адриенна, прикрывая лицо от жара.

Элиан попятился к ней. Тварь сделала последнюю отчаянную попытку — выбросила вперёд остаток тела, пытаясь дотянуться до его горла. Но серая масса развалилась на куски, не долетев. В воздухе запахло горелой органикой и озоном.

Вентиляция взревела, высасывая раскалённый воздух и заменяя его прохладным из соседних секторов. Тварь исчезла. На полу осталась только россыпь чёрного пепла и несколько обугленных фрагментов скафандра, в котором существо пришло.

— Протокол «Глушь» выполнен, — прошептала она. — Колония потеряна. Но ты… ты можешь выбраться. В северном ангаре есть шаттл. Я открою тебе шлюзы.

— А ты? — спросил Элиан, отдышавшись.

Она посмотрела на него с улыбкой.

— Я не могу покинуть центр. Я — это он.

Она протянула ему свою ключ-карту — золотую, уровня А.

— Беги. И не оглядывайся.

Элиан взял карту. Встал. В дверях он на секунду замер.

— Спасибо, — сказал он.

Мужчина вышел в коридор, осторожно переступив останки твари. За спиной захлопнулась дверь центра управления. Впереди, по схеме, его ждал северный ангар и шаттл. И возможность улететь с этой мёртвой планеты.

Он побежал по соединительному коридору в купол ангара.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

*История Элиана Векса продолжится в холодных коридорах Форпоста-7 — или в другом месте, куда занесёт его бегство.*

Элиан медленно, плавно, как хищник, застывший перед добычей, перевёл вес тела назад. Резак он опустил — плазменное лезвие исчезло, оставив лишь тёплый металл насадки. Каждый шаг к стене был беззвучным. Подошвы скафандра находили только те участки пола, где иней был толще — он приглушал хруст.

Тварь пульсировала. Медленно. Непрерывно. Элиан краем глаза видел, как тонкие щупальца, лежащие на полу, чуть приподнялись, когда он проходил мимо, — и снова обмякли, не найдя цели.

Стеллаж оказался старым, ещё времён первой постройки колонии. Ржавый каркас, полки из перфорированного листа. На верхней, на высоте вытянутой руки, лежал шлем. Не «Арктис-4» — другая модель, массивнее, с широким забралом и потёками герметика на стыках. Похоже на «Горн-2», старый тяжелый шлем для геологов. Забрало треснуто — длинная паутинка от левого виска до подбородка. Но герметичность? Элиан понимал: трещина могла быть только во внешнем стекле, внутренний слой полимера иногда оставался цел.

Он протянул руку. Пальцы в перчатках почти не гнулись от холода. Коснулся шлема — тот качнулся на полке. Лёгкий скрип металла прокатился по складу.

Тварь замерла. Пульсация остановилась.

Элиан замер, не дыша. Патрубок подавал кислород тонкой струёй — он чувствовал сухой холод газа в горле. Пять секунд. Десять. Серое тело не двигалось. Но одно щупальце, то, что держало другой шлем, медленно, невероятно медленно начало разворачиваться в его сторону. Беззвучно. Как айсберг во тьме.

Он не стал ждать больше. Рванул шлем со стеллажа — тот с глухим стуком упал вниз, ударившись о полку. Элиан подхватил его, прижал к груди, отступая к гермошлюзу. Тварь дёрнулась — вся, целиком. Пульсация превратилась в дрожь, по серой поверхности побежали волны, и из центра, из какой-то складки, показалось нечто похожее на глаз. Белый, без зрачка, влажный.

Элиан пятился, сжимая шлем. За спиной — проём гермошлюза. Ещё три шага. Два. Один — и он провалился в тамбур, налетев спиной на холодную стену.

Шлем был в руках. Он быстро осмотрел его — трещина, да, но внутренний слой не повреждён? Он прижал шлем к лицу — край уплотнителя пришёлся на подбородок. Замки крепления к скафандру — старые, но совместимые. Четыре защёлки. Он начал застёгивать их дрожащими руками.

С той стороны гермошлюза послышался звук. Шепот. Множество голосов, говорящих одновременно на языке, которого Элиан не знал.

Первая защёлка. Вторая.

Шлем сел на разъём. Система скафандра пискнула — герметичность 82%. Не сто. Трещина давала утечку. Но кислородный баллон теперь подавал газ внутрь шлема, и тёплый воздух обдул обмороженное лицо. Боль вернулась — огнём. Элиан зажмурился, зашипел сквозь зубы. Глаза жгло, но они были целы.

Третья защёлка. Четвёртая. Герметичность 89%.

За спиной, за стенкой тамбура, тварь зашептала громче. И Элиан услышал среди голосов одно слово:

«…он помнит…»

Он открыл внутреннюю дверь тамбура и шагнул в коридор, ведущий к шлюзу №4. Ноги несли его почти бегом. Кислород в баллоне — на 9 минут. Но теперь он дышал через шлем, не через патрубок. Лицо медленно отогревалось.

Коридор закончился шлюзовой камерой №4. Большой герметичный отсек для выхода на поверхность. Внутри — два пустых скафандра на вешалках, инструментальный ящик и пульт управления внешней дверью.

Пульт горел красным — аварийное питание. Элиан подошёл, ткнул в экран. Схема показала: снаружи — температура -67°C, кислород 4% от нормы, ветер 12 м/с. Но главное — на радаре ближнего действия горели три движущиеся точки. Кто-то или что-то снаружи. Прямо у выхода.

И ещё: за его спиной, в коридоре, послышались шаги. Медленные. Тяжёлые. Не тварь — кто-то в скафандре. Свои? Чужие?

Что сделал Элиан?

А) Активировал внешнюю дверь и вышел на поверхность, не дожидаясь, пока кто-то войдёт в шлюз. Три точки снаружи — может, патруль. Может, не люди. Но в шлеме он протянет дольше.

Б) Загерметизировал шлюз изнутри, заблокировал дверь в коридор и попытался связаться по комм-браслету с теми тремя точками — вдруг это выжившие.

В) Спрятался в шлюзе, выключил фонарь и приготовил резак. Дождаться, кто идёт, и решить: атаковать или говорить.

Предыдущий ход: Форпост-7 - 2

Решил оправдать ожидания подписавшихся после прошлой книги-игры и начать новую серию

Элиан Векс открыл глаза. Сразу пришла боль в затылке, тупая и пульсирующая. Он лежал на диагностической койке, жесткой, как лист титана. Верхняя часть медицинского купола тускло подсвечивалась аварийной оранжевой лентой — основной свет не горел. Воздух пах озоном и старым антисептиком, но было в нём что-то ещё: металлическая сухость, какой не бывает в исправных системах жизнеобеспечения.

Медотсек оказался небольшим — три койки, две из них пустые и разобранные, будто их готовили к утилизации. Стены из рифленого композита покрывали трещины в герметизирующем слое. За пластиковой перегородкой угадывался шлюз дезинфекции, а справа — стойка с терминалом. Экран терминала моргал чёрно-белой помехами, но не выдавал ни единой строки данных.

Элиан сел. Его скафандр лежал на соседней койке, распластанный, как сброшенная кожа — шлем отсоединен, сочленения рукавов раскрыты. Сверху кто-то небрежно набросил термоодеяло. Он сам снял скафандр? Или кто-то другой? Мысль ускользала, как вода сквозь пальцы.

Он провел ладонью по лицу. Кожа была холодной и влажной. На тыльной стороне запястья обнаружился свежий пластырь с биосенсором — тот показывал только один параметр: уровень кислорода в крови. 82%. Норма для колонии — 96%. Ниже 75% начинается потеря сознания.

Ни звука. Ни гула вентиляции, ни шагов за дверью, ни обычного монотонного писка медицинских датчиков. Только его собственное дыхание и редкие потрескивания пластика.

Он попытался вспомнить вчерашнее — и наткнулся на глухую стену. Вспышка. Белый свет. Чей-то крик, заглушенный статикой радиоканала. А потом — ничего. Имя? Он знал, что его зовут Элиан Векс, инженер-технолог третьего ранга. Но это было знание как вызубренный факт, а не воспоминание.

Дверь медотсека была герметично закрыта. Через смотровое окно из бронестекла виднелся коридор. Там тоже горел только аварийный свет — длинная оранжевая полоса, теряющаяся в глубине модуля. На полу, метрах в пятнадцати, лежало что-то темное, похоже на сброшенный рюкзак или рулон изоляции. Или на человека.

Элиан поднялся. Ноги слушались плохо, мышцы ныли, будто он бежал марафон в гравитации в полторы земных. Подошвы ступней коснулись холодного рифленого пола — термоноски были, но от них уже мало толку.

Он перевел взгляд на три предмета, которые могли определить его следующие минуты:

1. Терминал у стены — возможно, там сохранились личные логи, медицинские записи или хотя бы аварийные протоколы. Если повезет и терминал всё же заработает, связь с центральным компьютером колонии.

2. Скафандр на соседней койке — неполный, без шлема, но с работающей системой подогрева и аварийным запасом кислорода. Шлем мог быть где-то рядом. Или нет.

3. Дверь в коридор — и то, что лежало в оранжевом полумраке. Возможно, ответы там. Или ловушка.

Элиан понимал: без воздуха снаружи он протянет минуты четыре, прежде чем легкие начнут схватываться судорогой. Без памяти он протянет дольше, но каждый шаг вслепую приближал либо к спасению, либо к смерти.

Что он сделал?

А) Направился к терминалу, попытавшись восстановить питание и вытащить данные.
Б) Занялся скафандром — проверил, можно ли его надеть и где искать шлем.
В) Открыл дверь и пошёл в коридор, к тёмному предмету, не дожидаясь, пока кислород в крови упадёт ещё ниже.

Так же можете написать свой вариант действий ;)