Мальчик, который шутил: волки!
«Шутку, как и соль, должно употреблять с умеренностью» Пифагор
«Наступил лишь одной ногой, а в говне уж по уши» Летов
Люблю почитать на досуге всякое, и вот, ознакамливаясь с творчеством Пелевина, понял я следующее:
Любой постмодернист - это мрачный шутник. Хотя Олегович не причислял себя ни к какому жанровому течению и называл себя не постмодернистом, а идеологом…
Ну, не буду тянуть кота за вибрисы и сразу обозначу проблематику: последнее творчество Олеговича - это творчество ИИ.
Для отправной точки, в заправленных в планшетах космических картах, я возьму рассказ «Желтая стрела», ибо это первое с чего я начал знакомство с автором.
Рассказ Виктора Пелевина «Жёлтая стрела» — это развёрнутая метафора жизни в постсоветской России (и шире — любой цивилизации, движущейся к неизбежному концу).
Конкретно в рассказе мы видим критику маленького человека: Пассажиры поезда «Жёлтая стрела» заняты бытовыми делами, работой, конфликтами, развлечениями, хотя все знают, что впереди — нет моста. Пелевин показывает, что люди предпочитают не думать о смерти и конце, отвлекая себя иллюзией движения и прогресса.
Сам главгер - интеллигент, страдающий от отсутствия смысла жизни, и считающий, что только он слышит стук колес (проходящее время) и в его окружении нет ни одного рабочего человека. Действительно, описывая жизнь, Пелевин за, примерно, 60 страниц текста ни разу не употребил слово «работа»… Think about it…
Итак, мы видим базис (ядро нашего ИИ) - это наследие Южинского переулка.
Теперь про алгоритм - многие утверждают, что на «Желтую стрелу» сильнее всего повлияли Франц Кафка (метафора тупика), Михаил Булгаков (магический реализм) и Карлос Кастанеда (эзотерический выход). Вроде Пелевин не копирует, а пересобирает их идеи на российских рельсах 90-х.
Однако я считаю, что «Желтая стрела»- это адаптация графического романа Жака Лобо «Transperceneige»1982 года. Только разница в мотивации главгеров и соответственно в финале.
То есть зачатки сборки из паттернов и выдачи результата мы наблюдаем уже на этом этапе.
Итак, в последующих произведениях сходство позднего Пелевина (примерно с «S.N.U.F.F.» или «Трансгуманизма Inc.») с работой нейросети проявляется все сильнее. Герои Пелевина всё чаще симулируют чувства и мысли, как ИИ симулирует понимание. У ИИ нет субъективного опыта - у персонажей позднего Пелевина тоже, они «щели сознания». Диалоги в романах вроде «iPhuck 10» похожи на бесконечную генерацию: текст размножается сам собой, по правилам, но без живого напряжения. Читатель часто не может отличить, где «человеческий» посыл автора, а где пародия на самого себя.
В «Искусстве легких касаний» и «KGBT+» автор прямо показывает, что литература становится промпт-инжинирингом: достаточно задать тему, жанр и стиль - машина (или Пелевин) выдаст бесконечную вариацию.
Резюмируя вышеизложенное, возможно заключить, что Олегович шуткуя намеренно создает эффект генератора, чтобы обнажить автоматизм культуры.
Кто-то заявит, что его позднее творчество — мета-комментарий о том, что человеческое сознание в эпоху больших языковых моделей само начинает работать как ИИ.
Я же считаю, что Олегович уже давно генерирует свое творчество в нейросетях, тихонечко посмеиваясь над ботами, не слышащими «стук колес», превратившись в то, что он сам стебал.
Было лето. Пелевин Ленин - гриб!