Лимстим Питон, скромный жрец из Глубокоглотья проснулся довольно рано, в обед. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, подумывая, в какой храм ему пойти служить. Какой божественный символ ему лучше подходит по вайбу. Хотелось, чего-то такого, знаете ли, пикантного! С перчинкой!
Кстати о перчинке. Вчера в таверне он ел куриные крылья с авернским красным перцем и ниже спины полыхала настоящая преисподняя. Врата могли разверзнуться произвольно, сами собой, выпустив наружу густую бурую лаву. Живот нещадно крутило, а потому стоило бы посетить каргу, которая притворяется апотекарием на своём Пути. Взять у неё желудочный кисель, например.
Лимстим Питон пережил ещё один спазм и отправился за киселем. Погода в Голубоковводье царила что надо: туман застилал богатые улицы, моросил дождь, пахло свежей рыбой. Лавка травницы двумя кварталами выше.
— Ах, как было бы славно выбрать Домен Бури и управлять погодой.— подумал Лимстим Питон, переводя дыхание. Его снова прошиб холодный пот, сфинктер попал под сокращение, а действие желудочного киселя, казалось, было на исходе.
Только бы не поддать жидкого - проворчал Лимстим, едва его хоть сколько-то попустило. Боги, даруйте сил мне, о... -- и жрец осёкся. Кто "О"? Азут? Бешаба? Огма? Тимора? Латандер? Нет, точно не Латандер. Шар? Тоже уж слишком. Нужен какой-то нормальный бог. Качественный. Бог приколдесов. Фана. Кайфовый бог. Маска?
— Мене нужьна передыщка, - с явным орочьим акцентом закричал Лимстим Питон и зашагал ещё быстрее в лавку карги, подгазовывая в такт.
Колокольчик на двери радушно звякнул и влажный жрец оказался внутри, вдохнув ароматы сушеных гибов, болотной мяты и душистого чабреца. в носу защипало и чихнув, Лимстим Питон обдал подол мантии кое-чем не менее душистым, но гораздо более скверным и мерзопакостным.
— Проклятая ведьма! — завизжал он — Ты это подстроила!
— Ох, сыночка! — заворковала вскочившая из под прилавка бабулька, глядя на растекающуюся бурую жижу. Она явна прикорнула в отсутствии посетителей и уж точно не надеялась на приход жреца. А приход у него случился довольно яркий:
— Старая жаба, пощекотать нос мне вздумала?! Смотри что натворила!
Лимстим Питон содрал с себя вонючую мантию и швырнул под ноги карге, оставшись абсолютно голым. С грязным гузном.
Бабка похотливо облизнулась подбирая черно-белую рясу.
— А что за священный символ у тебя, роднулечка? Не узнаю никакой....
—Ах не узнаешь?! А это ты мне возьми да скажи, вяленая курага, какого домена я жрец?!
Старуха осеклась и замерла с мантией в руках, капая испражнениями на деревянный скрипучий пол:
— Так, ну, ты, этот, как там... Злой? Тьма? Некромант? Ассасин?
Лимстим Питон побагровел. Кулаки сжались, костяшки побелели, на лбу вздулась пульсирующая вена.
— Ой не-не-не, Свет! Жизнь? Латандер? Война? Боги милосердные!
Свеча в лавке травницы догорела. Седьмая по счету. В кадке с лавандой и розмарином булькала мантия неизвестного домена. Лимстим Питон сидел напротив апотекарши, обложенной книгами, гримуарами, фолиантами и морщил лоб. Время перевалило далеко заполночь.
— Ну а если Бешаба? А? Домен Обмана? Мистический Трикстер?
— Не то... — бурчал Питон
— А Тир? Домен войны? Как воин или варвар там...
— Селунэ? Свет, Сумерки, знания? Лунная дева, враг Шар....
— Как-то блёкло.... банально...
— Хельм? Свет, Порядок. Страж, который никогда не спит...
— Ну я что, сторож что ли?
— Хорошо, Келемвор? Смерть, суровая жизнь.... Судья, которому плевать на звания...
— Мне не плевать! И вообще я гедонист!
— Гедонист? Йондалла! Жизнь, Мир! Кормящая матушка полуросликов...
— Ты, что, карлица, надсмехаешься надо мной?! Мне нужен бог подстать! И светлый и тёмный и многогранный и разносторонний! Вайбовый, понимаешь?!
— Элистреи! Элистреи! Свет, Сумерки! Танцующая сестра, свет во тьме дроу...
— Нет, я не дроу! Я не собираюсь присмыкаться перед....
— А Миллики? Тоже природа и сумерки. Королева леса, куратор следопытов...
— Не дури, бабка! Я без карты еле до тебя добрался!
— Бахамут! Война и Жизнь и Сумеречный домен. Король драконов, добрый и могучий.
— Баламут какой-то. Давай-ка я тебе ногу сломаю....
Так продолжалось до самой зари, когда с первыми лучами солнца, крик петуха разбудил задремавших жреца и травницу. По несколько раз были обмусолены и Огма, лорд идей и Тимора, богиня авантюристов. Кузнецы Ладугуэр и Морадин, такие разные Ллос и Темпус, Мистра и Кореллон, Груумш и Талос, Гарл Златоблеск и Культ Тирании Драконов Тиамат. Но всё-то где-то было не то, не так, что-то чесалось, расходилось и несостыковывалось. Чесалось и конфликтовало.
Эта литургия абсурда длилась около десяти лет. Устраивались выборы и голосования, что заканчивались равным распределением голосов. Шли дознания и интенсивы. Проповеди и молебны. Но никто не откликался на молитвы. Какого он домена не знали ни боги, ни прихожане, ни сам Лимстим Питон, попивающий желудочный кисель у карги в Притоне.
