Серия «Киберпанк»

А мы продолжаем с момента, когда в нашей истории появился человек, чье творчество изменит лик современной фантастики. И если фантаста Уильяма Гибсона заслуженно называют батей киберпанка, то Филип Киндред Дик[1] - его дед, и прямо сейчас он запивает конские дозы разных веществ кружками кофе и задается вопросами о причинах своей депрессии.

Грехи и подвиги Филиппа Дика

Это у нас писатель считается лишь "одним из", а его творчество зачастую оценивается как среднее. На Западе же он - личность поистине культовая, и не без причины. С детства он, как и многие будущие писатели, интересовался книгами, фантастикой (ну и бонусом рассказами отца-ветерана о химических атаках во времена Первой мировой, почему нет). Взамен, прям по традиции маленький Филип рос хилым и болезненным - не мог толком есть, был награжден астмой и за это в тридцатых годах врачи прописали ему эфедрин - один из подвидов амфетамина, которые в то время использовали как лекарство. Возможно, именно из-за этого всю оставшуюся жизнь писатель проведет, употребляя разного рода вещества и с переменным успехом в борьбе с ними.

Я надеюсь, не надо объяснять, что амфетамины - гроб гроб кладбище пидор, но в те годы этого не знали, и назначить их шестилетнему ребенку было в порядке вещей. При этом ещё с этого же возраста Дик продемонстрировал незаурядные писательские способности, а ещё страдал от агорафобии и разного рода панических атак, и в сумме это давало ещё и очень плохие оценки в школе почти по всем предметам. В общем, это был весьма дикий коктейль во всех смыслах. И потому Филип Дик для нашего рассказа особенно важен, потому что он в одну каску заложил очень многие идеи, чисто из-за того, что стал заложником собственных демонов, в то время как бухающие и колющиеся битники были продуктом своей эпохи, сознательными маргиналами и отбросами по собственной воле.

И потому пока битники растили своих будущих киберпанков, Филип Дик независимо от них создавал будущую эстетику киберпанка. Первые рассказы он начал писать ещё в 14 лет, и среди них есть интересные произведения, которые печатали (со скрипом, но тем не менее), о которых хорошо отзывались, но которые при этом...не продавались. Начнем с того, что в пятидесятых с публикацией фантастики было все не так просто - если тем же писателям бит-поколения аудиторию обеспечивало их сообщество, то никому не известному депрессивному паникующему юноше с его фантастикой мало что светило, тем более что фантастику печатали далеко не так активно, как сейчас.

Это вносило свою лепту. Дик писал как сумасшедший, находя выход своему потенциалу, своим фобиям, болезным и депрессиям в постоянном творчестве, с 51 по 58 года он написал 13 романов и целую россыпь рассказов. Тогда же и сформировался его собственный стиль письма - тягучий, иногда местами медитативный, а главными героями зачастую были простые обычные люди. Само собой, фактуру он докидывал из собственного опыта, сами понимаете какого, и немалая часть творчества была посвящена либо зависимым людям, либо представителям низов. А ещё в силу особенностей характера значительная часть сюжетов заставляют героев и читателя сомневаться в том, ху из ху в произведении - насколько реально всё, что происходит в книге, кто из героев репликант, а кто нет - и так далее.

А счас я вам ещё докину для фактуры. Кроме того, что писатель был пять раз женат и прижил троих детей, он к тридцати годам буквально выжег все дофаминовые рецепторы в мозге, из-за чего жизнь его буквально была похожа на череду эпизодов, где он то жрал тысячи таблеток метамфетамина в неделю, запивая их кофе и заводя себе новую женщину, то ходил к врачу жаловаться на тахикардию и запирался в летнем домике на недели, выдавая очередной будущий шедевр. А ещё он сильно увлекался разными практиками типа китайской Книги перемен[2] (грубо говоря, это китайская книга для гаданий) и вплоть до собственно разработанной философской системы, основанной на галлюцинациях (также известной как "Видения 2-3-74").

Последнее - особенно примечательно. Представьте себе, что в какой-то момент жизни Дик встретил девушку с кулоном в форме рыбы и не будь дурак поинтересовался, что это такое. Девушка пояснила, что это христианский символ Ихтис, и писателя понесло. Он говорил о розовом свете, который приходил к нему периодически и нес ему разнообразные новости (после одного из приступов он отвез своего малолетнего ребенка к врачу, и тот после обследования подтвердил диагноз). Кроме того, поскольку Филип был достаточно образованным человеком, то ему начинали сниться кошмары про Римскую Империю, а сам он, по воспоминаниям жены, во сне разговаривал на латыни.

Иными словами, писатель перенесся куда-то за грань человеческого, примерно в ту область, где обитают тяжкие клинические заболевания, что неудивительно, если учесть, что он всю жизнь сидел на вещах, которые Роскомнадзор и Роскомнадзор. Ну а если вы вдруг допускаете, что он на самом деле достиг просветления то в попытках рационального объяснения своих новых "способностей" Дик рассматривал как разные библейские обстоятельства, так и возможность, что его таким образом вербует КГБ либо ФБР проверяет на лояльность, насылая галюны. Поскольку все текущие теории заговора стали реальностью, можете взять себе эти.

Так или иначе, но проблемы такого характера оставили на писателе отпечаток. Ещё за годы до своей системы 2-3-74 он уже задавался вопросами, от которых Нолан немедленно побежал бы снимать Начало 2. Насколько реальность реальна, и где галлюцинации переходят из количества в качество, и не живем ли мы в такой массовой галлюцинации, которая вырастает из коллективного бессознательного по Юнгу[3]. Не будем сейчас углубляться в детали, что какие-нибудь шизофреники по Юнгу просто погружены в другие слои реальности.

Но для нашего повествования (а мы тут как бы про киберпанк хотим говорить, си?) важны два произведения, которыми Филип Киндред Дик, хотел он того или нет, случайно прозрел будущее. И первое из них - "Человек в высоком замке"[4], который вышел аж в 1962 году. Если вкратце - то это наравне с Янки при дворе Короля Артура была одна из первых попыток открыть Ящик Пандоры с альтернативной исторической литературой (Господи, за что ты с нами так). Ну, жители бывшего СССР прекрасно знают, что это за жанр:

Смотреть строго со звуком.

Ну так вот. Представьте себе мир, в котором США во время Великой Депрессии не рискнули раскачать экономику, а прибегли к более традиционной политике изоляции. Как следствие - никто не помог Европе во Второй мировой, и после того как каток сумрачного германского усатого гения прошелся по Европе, узкоглазый каток японской империи развалил оставшихся, и в 1947 году США под давлением победителей капитулировали и были разбиты на три части - Японские Тихоокеанские штаты, немецкие Восточные штаты что-то среднее посреди пустыни, где нихрена нет[5].

И весь роман повествует о японской и центральной якобы нейтральной части Штатов 15 лет спустя, в 1962 году. Проигравшие американцы живут под японским патронатом, тихо-мирно перенимают культуру и обычаи, но и в целом "размывают" свое американское всяким пришлым. Например, всё той же "Книгой перемен". И вот это - первый очевидный нарратив в атмосфере - что под внешним давлением культура ассимилируется и превращается в что-то нечто иное. Второй же нарратив - это изучение альтернативного настоящего через третье алдьтернативное настоящее - роман "И наестся саранча", автор которого, собственно "Человек в Высоком Замке", на основе книги Перемен написал свой вариант альтернативного будущего, в котором японцы и немцы проиграли (но не как в нашей реальности, а немного иначе).

И вот тут, знаете, я хочу признать - Я НИХУЯ НЕ ПОНИМАЮ. То есть - я не до конца понимаю книги Дика. Я читал его книги несколько раз, читал его биографию, читал обзоры, разборы и объяснения смыслов, и у меня ощущение, что я так и не понял его. Не поймите меня неправильно, я книги читаю, люблю их, синефильствую помаленьку и даже (о господи, жалею об этом) неоднократно погружался в разного рода постмодернистскую нонконформистскую литературу, и целенаправленно разбирался в том, что хотел сказать автор. И даже вроде получалось. И вот именно книги Филипа Дика я не понимаю.

И не потому, что они написаны как-то непонятно. И нет, не потому что он графоман не умеющий писать (у меня есть опыт и в такой литературе, вы вообще счас читаете человека, у которого дома в бумаге лежат такие богопротивные произведения как "Дети против волшебников" и "Эмобой"). Просто каждый раз, изучая все сюжетные линии и атмосферу Человека в высоком замке, у меня складывалось впечатление, что автор что-то пытается мне сказать, кроме того что я уже знаю, но я слишком для этого тупой. Что в книге точно было - исследование вопросов культуры, "реальности реальности", и все это - в антураже историй разных, маленьких и не очень людей, в весьма душных обстоятельствах непреодолимой силы в атмосфере беспокойства.

И вот, Дик получил премию Хьюго за лучший роман года, потрясающи отзывы читателей и критиков, и...примерно нихрена денег. Думаю, не надо сильно пояснять, что на душевном здоровье автора это сказалось как-то положительно, и он буквально влачил нищенское существование. Впрочем, это не мешало ему продолжать закидываться тонной веществ, ради чего он обращался к массе врачей и не стеснялся симулировать признаки болезней, когда ему не хватало реальных. А на сдачу он ещё и обращался к подпольным распространителям разного рода дерьма, и все это щедро заливал в себя[6].

При этом длительные периоды апатии он чередовал с маниакальной продуктивностью, потому что мог проработать двое суток без перерыва, выдав черновик нового романа за этот период и полностью подготовить его для печати за 2-3 недели. Что творилось у него в мозге при этом - натуральная загадка. Но так или иначе, уже в 1968 он выкатил следующее произведение, которое перевернуло мир - "Мечтают ли андроиды об электроовцах"[7]. И здесь всё стало ещё страннее.

Здесь Дик развернулся на полную. Его манера письма "на отъебись" очень мощно резонировала с душной атмосферой умирающей околоапокалиптической земли, героем книги вновь был человек отнюдь не из верхнего эшелона социума, а сверху накладывалась паранойя из-за того, что андроиды были уж слишком похожи на людей, а сверху все придавливалось философией Мерсеризма, которая пришла сюда из рассказа "Маленький черный ящик"[8].

И снова Дик сделал это. Роман - не экшен, не детектив и даже не триллер. Если раскопать самое очевидное в виде событий основной сюжетной линии романа (на чем останавливаются почти все рецензенты на фантблабе), то выясняется, что это какое-то запредельно социально-философское высказывание на тему религии, и социума в лучших традициях постмодернистов эпохи битников с той лишь разницей, что они использовали метод нарезок[9], а Дик просто писал туда, куда несли его волны транквилизаторов с кофе.

Но что самое главное - он создал по настоящему удушающую атмосферу будущего, в котором вы можете завести себе искусственного котенка, но зачем если настоящего уже не выйдет. А если вам не повезло, то останетесь гнить на земле от радиоактивных болячек. И все, что будет вас выгодно отличать от безупречных физически андроидов - способность к эмпатии. Впрочем - выгодно ли? И насколько этично вообще пытаться создать нечто подобное, и чем оно будет? И что будет с людьми, которые нет-нет, да и проникнутся сочувствием к этим машинам?

Иными словами, Филип Дик заложил львиную долю той атмосферы и проблематики, которая из социальной фантастики перекочует чуть позже в фантастику научную, породив тот самый киберпанк. Ещё один социально-психоделический камень в основу будущего жанра был уложен. Пришло время напугать американцев тем, о чем фантазировал Дик и перенестись в США времен 70 годов.

Японская экспансия

По правде говоря, напугать - это, пожалуй, перебор. Представители самой богоизбранной нации на планете не боялись никого - кроме разве что безработицы да внезапной отправки во Вьетнам. Но в середине семидесятых вопрос со Вьетнамом решили, а вот с безработицей все было не так радужно. Начнем с того, что если в пятидесятых годах США были индустриальным гигантом, продукцией которого пользовался практически весь мир, то крупные мировые экономики постепенно отстраивались, и сами начали потреблять свое сырье, выдавая на-гора готовую продукцию - автомобили, станки, разного рода оборудование и тому подобное. А следовательно - спрос падал, росла конкуренция, а сырье стало куда как дороже.

Американская экономика, перегретая промышленными заказами ещё со Второй мировой, начала от этого хвататься за сердце и резко сокращать то, что в рыночек не вписывалось. Так, например, сразу несколько штатов северо-восточной части штатов назывались "Стальным поясом америки", но уже очень скоро их начали называть "Ржавым поясом"[10], и я думаю, не надо пояснять почему. Конкуренты производили больше, лучше, и что главное - дешевле. Но это было не единственное потрясение.

В 73 году состоялась так называемая Война Судного дня[11], когда в октябре целая коалиция из Египта, Сирии, Ирака при поддержке более чем дюжины стран попытались обнулить молодое государство Израиль, поддерживаемое (о, история, ироничная ты сука) Ираном, США их сателлитами, в результате чего ещё одна богоизбранная нация одержала сокрушительную победу, больше похожую на избиение первоклашек выпускником средней школы. Вот только все оказалось не так радужно, ведь на стороне пострадавших оказались страны ОПЕК - организации, добывающей черное золото, и эти самые организации скооперировались, чтобы показать кукиш всем, кто помог израильтянам отбиться.

Они ввели запрет на поставки в эти страны и в частности, в США, и в результате американцы, которые считали нормальным сжечь на своем тарантасе по 20 литров почти бесплатного бензина на 100 километров, столкнулись с ситуацией, что надо отдавать какие-то вообще совершенно безумные деньги за то, чтобы просто ездить как они привыкли - в любом направлении сколь угодно долго. Так начинался нефтяной кризис 1973 года[12].

Президент Никсон, который только ВОТ-ВОТ порешал проблему со Вьетнамом, выведя оттуда войска, тут же начал увещевать нацию, что просто ну не надо столько ездить, хуле вы какие мобильные, друзья мои. И вот тут крылась змея, а точнее - азиатский дракон, который только и ждал этого. Я уже говорил, что по мере того, как США теряли лидерство в промышленности, другие страны наоборот- росли, причем некоторые - рекордными темпами. В их числе была и Япония, которая после войны страдала не столько от двух ядерных бомбардировок, сколько от того, что все остальные города были снесены самыми обычными неядерными бомбами буквально в ноль.

Начиная с пятидесятых Япония росла как на дрожжах - сами подумайте, из-за низкого старта буквально любая инвестиция позволяла в кратчайшие сроки обустроить любое производство, и новая японская экономика прирастала более чем на 10% ежегодно, что для людей, знающих математику, дает почти экспоненциальный рост. Уже к 1965 году страна, которую раскатали до состояния ровного поля, имела экономику размером в 91 млрд долларов США, а к 1980 ее объем составит уже 1 триллион. В результате почти в течение 40 лет Япония будет держать марку второй экономики мира сразу после США.

Чисто для примера - уже к 1965 году, когда американцы начали посылать своих Джонов во Вьетнам, по японским островам уже ездили первые скоростные поезда. Этот стремительный взлет японской экономики получил название "Японского экономического чуда"[13]. Правда, у такого феномена было вполне себе рациональное объяснение, зачастую неприменимое для других стран. Имя этому объяснение - Дзайбацу[14]. Это были крупные промышленные объединения типа Митсубиси, которые занимались всем от буквально выращивания еды до разработки передовых технологий, но которые возглавлялись конкретными семьями, объединенными родственными узами. Это были буквально олигополисты не какой-то отрасли, а всей японской экономики. В итоге до войны Японию контролировал только тот, кто сумел договориться одновременно с политиками, военными и - дзайбацу.

Даже от войны семьи дзайбацу пострадали куда меньше частников, которых просто спилили в ноль и как звать не спросили. Да, формально их как бы запретили, пушто они выступали как отъявленные милитаристы и пособники преступного режима, и их пытались ликвидировать, распродав собственность, но почему-то так вышло, что распроданные предприятия "сами собой" снова объединились и сформировали институт Кэйрэцу[15]. По сути - то же самое, только в профиль - а ещё представители бывших дзайбацу придумали просто беспрецедентную вещь - вместо членов семьи нанимать на важные менеджеские должности специалистов, давая тем возможность в будущем породниться с "семьей".

В свою очередь, государство могло доверять Кэйрэцу, потому что у тех был капитал и репутация, а значит, им можно было поручить серьезные инфраструктурные проекты. С третьей стороны - рядовые японцы, работающие на предприятия конгломератов, были уверены в будущем примерно на пятьдесят лет вперед и могли идти трудиться, зная, что могут спокойно жить и работать десятилетия на своих рабочих местах. В итоге такая смесь олигархата и госкапитализма и позволила Японии быстро наверстать упущенное - промышленность резко пошла в гору. Электроника, станкостроение, автомобильная промышленность - все это стало приоритетом на годы вперед, и уже в середине шестидесятых Япония начала вырываться на мировые рынки.

Отдельно штаты успели поднасрать сами себе и всему миру - пытаясь решить внутренние проблемы, Никсон ещё в 1971 году устроил так называемый "Никсоновский шок"[16] - в одностороннем порядке отказался от привязки доллара к золоту, что в моменте помогло экономике, но имело далеко идущие последствия. Это, конечно, была вынужденная мера, потому что страны мира не были довольны доминацией США, которая прибрала к рукам две трети мирового золота "на хранение" (например, Де Голль в 1965 году в одностороннем порядке вынудил американцев вернуть золота на полтора миллиарда долларов, существенно обогатив французскую казну).

В итоге к началу Нефтяного кризиса американская промышленность визжала как порось, и тут на сцену вышли японцы, все более и более нагло вкатывающиеся на американский рынок. Экономные японцы оказались в резком выигрыше, ведь из-за резкого роста цен на нефть американцы перестали покупать монстров, жрущих бензин как Сатана - христианских младенцев. И японцы резко подсуетились - где подмазали чиновников, де вложились в заводы - и стали тысячами ввозить и строить свои тойоты, да так, что даже попытки правительства как-то это остановить провалились[17]. В итоге к концу семидесятых японцы захватили 20% американского рынка авто, 60% рынка электроники и 90% - мотоциклов. Встречались ситуации, когда владельцам японских авто могли побить фары просто за то, что авто японское - потому что американские работяги лишались работы. Нехило так для страны, которых за 30 лет до этого раскатали в щебень, не правда ли?

И вот, в этой атмосфере наступали восьмидесятые, которые перевернут в фантастике очень и очень многое.

Le Heavy Metal

Сейчас французов принято считать булкохрустами, любителями нетрадиционных отношений и носителями белого флага. НО - это не совсем справедливо, потому что помимо прочего, французы были и остаются во многом пионерами в искусстве, подарив нам современную электронную музыку, например, или перевели комиксы из разряда хуйни для детей в разряд искусства для взрослых. И нет, я не про Crossed сейчас, а про то, что было сильно раньше - Metal Hurlant[18]!

В 1974 году французский художник, иллюстратор и комиксист Жан Мебиус Жиро[19] сотоварищи задумал идею комикса для взрослых, который будет рассказывать разные фантастические истории - разные, очень разные, кто во что горазд. Но собирал он людей, умеющий рисовать и желающих показать миру новые и оригинальные истории, из-за чего комикс быстро набрал популярность, особенно в гиковских кругах. Для своего времени он был не просто смелым - он пиздец каким смелым, тут вам и обнаженка, и стрельба, и насилие и все это в нуарных мрачных тонах - Кодекс Хейса наверн в припадке бился от такого. А вот взрослым заходило на ура, за что "Ревущий металл" прозвали плейбоем для гиков, чем он фактически и являлся.

И каким взрослым! Джордж Лукас, Майкл Муркок, Хаяо Миядзаки (!), Кацухиро Отома, Ридли Скотт, Уильям Гибсон, Алехандро Ходоровски И ЭТО НЕ ПОЛНЫЙ СПИСОК. Достаточно того, что уже на следующий год Мебиус (это прозвище если что) уже работал со сценаристом Дэном О'Бэнноном на экранизации Дюны от Ходоровски (которая так и не состоялась). И Бэннон как-то раз показал Мебиусу свои наброски фантастической нуарной детективной истории про копа. Ничего не напоминает? Мебиус взял эту историю, визуализировал, довел до ума и выпустил. И настолько удачно, что уже в 1977 состоялся перезапуск комикса в США под названием "Heavy Metal", в котором и была опубликована эта история, получившая название "The Long Tomorrow"[20]. А теперь взгляните на этот разворот, и скажите, что вы видите:

Абсолютно верно. Это фактически собирательный образ того, что мы уже через несколько лет увидим во всех произведениях, несущих в себе идеи киберпанка. И для 1977 года это было не просто свежо - это было практически революцией в жанре фантастики. Тяжелая давящая атмосфера прогресса, маленькие люди, теряющиеся на фоне толпы, засвеченной неоном - все было показал Мебиус.

А уже некоторое время спустя он работал с Гансом Гигером над Чужим Ридли Скотта, и уж будьте уверены - Гигер знал, где черпать вдохновение. Лукас вдохновлялся Metal Hurlant при работе над Пятым эпизодом Звездных войн, а самого Жана Жиро впоследствии пригласили поработать ещё над двумя фильмами. Один - очень смелый проект Стивена Лисбергера, какого ещё не снимали ранее - с использованием компьютерной графики и хромакейных съемок он хотел показать виртуальное пространство (которое ещё так не называлось, потому что даже названия такому ещё не придумали). Это был фильм под названием TRON[21], и свежий визионерский взгляд Мебиуса здесь пригодился бы.

Второй - проект Ридли Скотта по книге весьма известного фантаста Филиппа Дика - "Мечтают ли андроиды об электроовцах". Правда, сюжет был сильно изменен, и так получилось, что фильм приобрел черты нуарного детектива про копа в условиях безрадостного будущего. И эта смесь романа с комиксом The Long Tomorrow получила название "Бегущий по лезвию"[22]. Больше того - значительная часть визуальной эстетики была основана на комиксе, НО базироваться только на нем было бы слишком опрометчиво. Картинка из Долгого Завтра на Лос-Анджелес ложилась не то чтобы ровно.

Поэтому для придания большей "нуарности" создатели фильма добавили в него массу элементов нуара тридцатых - кроме собственно освещения, речь идет об архитектуре, где ар-деко причудливо смешивали с футуризмом, но и этого было мало. Безрадостное будущее должно было откликаться в душе зрителя отражением проблем сегодняшних, актуальных. И достаточно было посмотреть за окно, чтобы увидеть, как мимо проезжает сосед на новой Тойоте...

И так Мебиусовские футуристичные здания внезапно покрылись текстурой гонконговских безликих небоскребов, базары пополнились азиатской едой на фоне пятнадцатиэтажной рекламы с гейшей. В 2017 году сюда добавятся еще и голограммы русских балерин - бойтесь глобализации! В результате получился коктейль, понятный любому американцу за счет считываемых образов, но который при этом ещё и поднимал целый ряд актуальных проблем, беспокоивших людей, пессимистично глядящих в будущее

Батя проспал выписку

Очень смешно в этой ситуации то, что Уильям Гибсон - "батя киберпанка" чуть не проспал выписку своего детища. Как вы понимаете, мы тут сейчас кирпичик за кирпичиком составляем основу, на которой вырос жанр, и который не мог появиться где-то в другом времени и в другом месте. Просто один к одному складывались событие за событием, совпадение за совпадение, одна ниточка за другой.

И вот, мы уже знаем, что Гибсон здорово так с отрочества вляпался в нонконформистскую литературу битников, что весьма повлияло на его образ жизни. Когда его мать скончалась, ему было всего 18 лет, а на дворе стоял 1966 год - самый разгар набор пушечного мяса для войны во Вьетнаме. И Гибсон, которого дома уже ничего не держало, отправился колесить по стране в компании людей, достойных керуаковского "На дороге". В какой-то момент времени на призывном пункте будущий писатель сказал, что его цель в жизни - попробовать каждое запрещенное вещество, которое только существует, и во Вьетнам его не взяли[23]!

И это ему очень повезло, ведь парой лет позже всем было бы похуй - там так снизились требования, что инструкции вида "после того как вы вдернули чеку, мистер Граната вам больше не друг" - это нихуя не шутки. Гибсон это понимал, и в 1967 предпочел любить родину из Канады - так все-таки поспокойней. Там же он познакомился с будущей женой и поселился в итоге в Ванкувере, превратившись в вечного студента-стипендиата, что по его мнению, было лучше чем работать.

И там же он постепенно начал писать - почти десять лет спустя, в 1977 году. И вот как интересно получилось. С одной стороны у него был бэкграунд в виде литературы битников, у которой он взял рваную и фрагментарную манеру письма по "методу нарезок"[24] и приземленность повествования и героев, с другой - комиксы Metal Hurlant, которыми он восхищался и вдохновлялся не меньше других. С третьей стороны он стал свидетелем могучего кризиса на фоне беспрецедентного развития технологий - пока Нил Армстронг высаживался на Луну, Детройт и города ржавого пояса буквально обезлюдевали. И с четвертой стороны у него был Ванкувер.

И это весьма своеобразный город, и не без причины. Ещё в конце 19 века здесь располагался целый квартал, в котором жили японцы. Он так и назывался - "Маленькая Япония"[25]. Во время Второй мировой японцев выселили и сослали в лагеря для интернированных, причем даже тех, кто воевал на стороне Канады в ПМВ. Классика. И потому в настоящее время Маленькой Японии фактически не существует, но ее следы - остались. Отдельные бизнесы вернулись и начали развивать туристическое направление. Причем не только по японской части, а вообще все азиатское, и к семидесятым в городе были целые улицы, переполненные этим самым азиатским колоритом, по которому ещё и гуляли орды японцев, и с которыми писателю удалось пообщаться.

И как бы всё сложилось в одном коктейле. Пока на другом конце континента Лисбергер пытался придумать киберпространство на экране Трона, а Ридли Скотт пытался напугать американца технологической глобализацией, в Ванкувере Уильям Гибсон начинает писать рассказы. "Осколок голографической розы", "Джонни Мнемоник", "Континуум Гернсбека" и тому подобное.

И вот наступает 1982 год. После Джонни Мнемоника 1981, вышедшего годом ранее, Гибсон работает над своим следующим произведением - "Нейромант" в атмосфере безрадостного будущего с пушками и имплантами в азиатско-наполненом Детройте будущего. И вот, в июне на экраны выходит Бегущий по Лезвию, в котором буквально есть всё о чем писал Гибсон В ДАННЫЙ МОМЕНТ, а его создатели вдохновлялись почти всем, что и он. А в июле выходит выходит один из самых необычных фильмов в истории - с компьютерной графикой, про технологии и в котором было показано виртуальное пространство. Которое Гибсон назвал "Киберпространством"[27] в рассказе "Сожжение Хром"[28], и который вышел в журнале Omni, внимание - В ТОМ ЖЕ. САМОМ. ИЮЛЕ! Лицо писателя себе представили?

И на этом придется поставить паузу - во первых, пост по размеру уже добрался до максимума, а во вторых - чтобы набрать в грудь побольше воздуха и выдать вам рассказ о золотом периоде киберпанка, откуда появилось его название и почему сами его создатели быстро от него ушли. Ну и наконец - у вас есть время, чтобы написать в комментах, что автор опять слишком дохуя копнул, где Дик и где ваш киберпанк? Но как я уже и говорил - мы доберемся до самой мякоти киберпанка и поставим точку в том, что он такое, откуда он пришел - и куда денется в будущем.

Господа, ОГРОМНЕЙШЕЕ спасибо за поддержку всем, потому что эти посты - в моем представлении тот самый авторский контент, который я бы сам хотел видеть на Пикабу. Отдельное спасибо вот этим кибервоинам, которые поддержали предыдущие посты донатом: @kilohaili, @romandi, @RozaDin, @MajorKusanagi, @Grinnnn, @Okuhle, @adaff, @mfrost, @user8381430, @sir9000, @dang70, @James312, @user9982572, @macewindow, @sashka.me, @pumbamiha и 1 аноним

И да! Чтобы не ждать и быть в курсе, когда там новый пост, подписывайтесь на соцсети - стараюсь обозначать в них что я еще жив и трепыхаюсь:

Хорошего всем дня и го срать в комменты!

Остановились мы на том моменте, когда человек, которого не без оснований называют "батей киберпанка", Уильям Гибсон, едва не проспал появление своего детища. Пока он, набив руку на рассказах типа "Джонни-мнемоник", готовился выдать нетленку "Киберпространство" размером с целую трилогию, на экраны США вышли сразу два фильма, которые во многом предопределили будущее киберпанка. Первый - ТРОН, который помимо прочего, еще и открыл кинематографу шкатулку Пандоры в виде компьютерной графики и полностью отрисованных сцен и изобразил киберпространство[1] (название которому Гибсон придумал в рассказе "Сожжение Хром", и который был опубликован в один месяц с выходом фильма). Ну а второй - разумеется, "Бегущий по лезвию", вышедший за месяц до ТРОНа, но подаривший нам визуальную эстетику будущего жанра, у которого еще даже не было имени.

К слову - Филипп Дик, автор романа "Мечтают ли андроиды об электроовцах", по которой был снят Бегущий, очень долго собачился с голливудскими продюсерами, потому что ему не нравилось, во что они превращают его детище. Но когда он незадолго до смерти увидел сюжет о съемках фильма и то, как команда рассуждала об экранизации, он заявил, что Ридли Скотт верно ухватил суть и все прям как он хотел. С учетом того, как Дик писал и как вуалировал свои мысли, не удивлюсь, если он это искренне[2].

И вот, представьте себе, что Гибсон сидит в кино и смотрит как на экране буквально показывают всё то, что он описывал в своем романе, над которым он работал в данный момент уже больше года. И ведь не скажешь, что кто-то у кого-то что-то украл - все они работали параллельно, и разными путями пришли к одному и тому же. А это значит - кто-то ещё в данный момент времени может работать над тем же, над чем и Гибсон. В ахуе от этого открытия он возвращается домой и начинает переписывать свой будущий роман в очередной раз. И ещё. И ещё.

Кирпичик к кирпичику

И если вы вдруг не читали две предыдущие части, то придется вам поверить мне на слово, потому что произошло то, что с одной стороны, не могло случиться где-нибудь ещё, а с другой стороны - не могло не случиться, когда столько событий и предпосылок сошлись в одной точке. Разные самые неожиданные события собирались кирпичик за кирпичиком. Литература бит-поколения и прочих послевоенных нонконформистов в США породила сформировала целый собственный маргинальный мир, который дал нам приземленных и порой отталкивающих героев[3] и рваное фрагментарное повествование, которое больше говорило образами и широкими тягучими мазками. Это и стало основой литературного стиля ГибсонаКирпичик номер раз.

Американская экономика, которая достигла своего пика в счастливые шестидесятые и транслировала всей стране свои маркетинговые идеи американской мечты, продержалась не более чем десятилетие - Корейская война, Вьетнам, хитрые французские трюки Шарля де Голля, нефтяной кризис и падение конкурентоспособности на фоне развития промышленности других стран, отчего ряд городов-заводов америки попросту вымер, не выдержав конкуренции. Всё это привело к депрессивному состоянию американской экономики, которое неизменно повиляло на все пласты культуры. Кирпичик номер два.

Глобализация, которая позволила американцам после войны распространять свои товары по всему миру, сыграла с ними злую шутку, ведь как экспорт Кока-Колы распространял американскую культуру вовне, так и наоборот - когда японская электроника и автомобили ворвались на американский рынок, в сочетании с упадком промышленности это породило ощущение, что в ближайших поколениям американская культура будет переварена культурой глобальной. Кирпичик три.

Стремительное развитие технологий, которое заставила авторов социальной фантастики новой волны задуматься о будущем, технологиях, роботах, и в среде писателей-нонконформистов стоило ожидать, что будущее это совсем необязательно будет светлым и радужным. Напротив - даже за океаном в далеком СССР братья Стругацкие чувствуют это и задаются вопросами, каким будет общество с такими технологиями в будущем? А Филипп Дик неожиданно для себя стал почти пророком. Это был четвертый кирпичик.

И наконец, французский художник Мебиус, автор комикса Metal Hurlant и в частности, повести The Long Tomorrow, благодаря которым его позвали в Голливуд и пригласили работать над Троном и Бегущим по лезвию. Именно он подарил значительную часть визуальной эстетики будущему жанру, в чем мы будем убеждаться раз за разом даже сорок лет спустя. Кирпичик номер пять.

Все эти процессы носили столь глобальный характер, что не стоит удивляться, как так вышло, что разные люди в разное время писали и снимали об одном и ом же. И заслуга Гибсона заключается в том, что ему удалось разглядеть за ржавым поясом Америки и японскими туристами в Ванкувере облик гротескного будущего и стать одним из первых, выиграв гонку со временем. Спустя два года после выхода "Бегущего" в свет вышел научно-фантастический роман "Нейромант". Он был переписан 12 раз, потому что писателю требовалось раз за разом пересобирать его, обеспечивая целостность и оригинальность, но не терять идею. А ещё большой проблемой стало то, что Гибсон во время написания книги не имел ни малейшего представления о компьютерах[4]. Он слышал где-нибудь слово "Интерфейс", и все - мы поплыли, до свидания. В итоге к концу романа Гибсон самостоятельно создал практически словарь терминов, которые, как ни парадоксально, неизбежно проникли во внешний мир.

Но не обошлось и без курьезов. Так, системы защиты программ в киберпространстве у Гибсона назывались "Лед", и ирл системы защиты, которые появились в конце восьмидесятых (история, ироничная ты сука), получили название "фаерволл" или "брандмауэр", что означает огнеупорную стену, защищающую от пожаров. Даже не знаю, связано ли это.

В мире относительно недалекого будущего мир захвачен транснациональными корпорациями, похожими на смесь технологических гигантов и японских дзайбацу. Население активно штурмует космос, расселяясь по нему, но это не стругацкий мир полудня, а расселение в лучших традициях жанра - богатые живут на роскошных станциях, а бедные устраивают трущобы в глубоком космосе. Главный герой, Генри Дорсетт Кейс - наркоман и хакер, который с помощью визуальных интерфейсов серфит сеть и вскрывает чужие банки данных, зарабатывая ими на жизнь. Точнее - вскрывал, пока ему не подселили вирус, повредивший синапсы, после чего он вынужден влачить существование в лучших традициях маргиналов в японском городе Тиба - мегаполисе с многометровыми рекламными панелями, небоскребами и прочими радостями антиутопической жизни Японии.

Глобализация в мире Нейроманта достигла своего логического максимума - вы не сможете понять, находитесь вы в Японии, америке или европе. Все слилось в глобальной культуре, в которой идентичность размыта до полной неопределенности. Кейса, а также наемницу по имени Молли (привет из Джонни-мнемоника) нанимает некто Армитидж, помогает Кейсу восстановиться и обещает хорошую оплату за выполнение весьма опасного дела - вскрыть защиту Искина, контролируемого одной из самых могущественных семей планеты - Тессье-Эшпул. Но выполнение задания приводит к совершенно неожиданным результатам...

Сейчас кажется, будто мы видели такое уже тысячу раз, но смысл в том, что тысячу раз мы это видели уже ПОСЛЕ Нейроманта. Однако, несмотря на новаторство, презентация романа прошла довольно тихо. Мы же помним судьбу Трона, который лишили возможности получать награды на Оскаре, потому что они "считерили" графикой, и Бегущего по лезвию, который провалился в прокате? Бурных восторгов и оваций они снискали разве что в узких кругах, но в остальном провалились. Но с Нейромантом что-то пошло не так. А именно - непривычная манера повествования, свежие идеи, полноценный лексикон киберпанкового будущего вызвали эффект сарафанного радио. Из уст в уста передавались новости, что вышел роман, который был не просто смелым, а пиздец каким смелым. Ну а в эпоху, когда интернета еще не существовало, это была могучая сила. И к этой могучей силе прибавились отзывы критиков...

Где-то за год до Нейроманта на страницах журналов появился фантастический рассказ никому не известного писателя Брюса Бетке[5]. Он написал историю о типичных подростках-панках, которые бунтуют против родителей, но с той лишь разницей, что молодое поколение не в пример родителям шарило за компьютерные технологии, благодаря чему панки будущего вляпывались во всякие неприятности. Этот короткий рассказ в итоге так и назывался - Киберпанк[6].

Этот рассказ приметил другой писатель-фантаст и редактор по имени Гарднер Дозуа[7]. Как раз в период, когда выходили по очереди Киберпанк, Нейромант и другие произведения, он трудился в журнале Asimov’s Science Fiction[8], который считался настоящим айсбергом в море фантастики - огромные тиражи и популярность позволяли начинающим писателям пробиться в свет (если им удавалось опубликоваться). Когда Нейромант попал ему в руки, он был в таком восторге, что опубликовал рецензию, которую напечатали в Вашингтон пост. И в этой самой рецензии он и обозвал Нейроманта этим самым киберпанком. Наша башня из кирпичей получила крышу.

Буквально в следующем году Дозуа стал главным редактором журнала и сделал немало для популяризации жанра, который с его легкой подачи и стал называться "Киберпанк". Он же в 1986 вывел так называемый "Критерий Дозуа", который вы наверняка много раз слышали: "High tech, low life". Высокие технологии, низкий уровень жизни. И вновь это емкое определение ушло в народ и на десятилетия прилипло к жанру, даже когда он вышел за пределы родительской колыбели и принялся колесить по миру.

Звездная команда

Гибсон действительно успел. Да, он был не первым, кому пришли в голову идеи, породившие новый жанр фантастики, но он был первым, кто успел выстрелить и попасть в мейнстрим. Уже через несколько лет его начнут привлекать в качестве сценариста в Голливуде (например, писать сценарий в Чужому 3, который так и не пошел в работу, потому что оказался "слишком крутым"[8]), встанет вопрос об экранизации его произведений, а о его романах будут писать главные газеты страны. Нейромант вышел в нужное время, ведь как мы уже знаем, все, о чем Гибсон писал, уже витало в воздухе. но он был не единственным.

После того, как Дозуа стал главным редактором, его писательская деятельность постепенно сошла на нет, но зато его статьи стали необычайно популярны, а как редактор он выхватил за следующие двадцать лес массу наград. Чего стоит тот факт, что его емкие слова и определения уходили в народ, обрисовывая жанр. С Брюсом Бетке было сложнее. Постепенно он дописывал и расширял свою историю, но в 1989 году его роман выкупило издательство, которое так и не опубликовало его. В нулевых расширенную версию "Киберпанка" он разместил на своем сайте[9]. Он написал еще несколько рассказов и романов уже позже, в 90х годах, но профессиональным писателем не стал и пошел по ниве тех, кто воплощал будущее на практике - стал программистом и писал софт для суперкомпьютеров. Что, впрочем, не помешало ему завести свой журнал Stupefying Stories[10] и публиковать в нем фантастику от разных авторов, что происходит и по сей день.

А вот следующим автором, который с двух ног влетел в жанр, стал Брюс Стерлинг[11]. Писать рассказы он начал с юного возраста, и уже в 1976 году начал публиковаться. Он очень любил фантастику, особенно все, что касалось Новой волны, а кроме того, играл в Dungeons&Dragons. В его партии был Уоррен Спектор, который в будущем станет геймдизайнером, подарившим миру одну из знаковых киберпанк-вселенных - Deus Ex. Однако подлинная известность к писателю пришла позже - в 1985 году, когда был опубликован роман Схизматрица[12]. Произойди это лет на десять раньше, и возможно, он бы не получил той популярности, но именно в эти годы киберпанк начал взлетать, и книга Стерлинга очень быстро стала культовой.

Стерлинг, в отличие от Гибсона, который и Нейроманта-то писал на печатной машинке, имел техническое образование, и потому пошел куда дальше по части технологий. Там, где Нейромант жонглировал терминами и общим представлением, как могли выглядеть технологии будущего, без подробных пояснений, Схизматрица накидывала куда больше фактуры. При этом основные конфликты романа происходят на почве столкновения идеологий будущего. Тут вам и механисты, которые пихают в тело кучу хрома, и шейперы, которые упарываются по генетике (основные движущие силы и главный источник конфликтов), а кроме них масса радикальных течений, каждое из которых исповедует трансгуманизм, постгуманизм, презервационизм, а сверху это полируется расой инопланетных жидоящеров Инвесторов, которые прибыли (не иначе как с планеты Нибиру) для торговли с землянами. А весь роман повествует о развитии человеческих отношений на фоне экспансии всей Солнечной системы.

Следующим на вечеринку ворвался праправнук Гегеля, американец немецкого розлива Руди Рюкер[13]. Точнее не так. Обладающий более литературным языком, Рюкер писал куда более "нормисную" литературу, нежели тот же Гибсон, делая свои книги в большей степени наследниками Новой волны. Свой основной цикл "Обеспечение"[14] он писал с 1982 по 2000 годы, и в нем четыре романа: Software (1982), Wetware (1988), Freeware (1997), Realware (2000).

И тут интересная ситуация. У него не было такого бэка, как у Гибсона, и первая его книга была больше похожа на ту самую Новую волну, однако большая часть черт в "Программном обеспечении" уже присутствовала - пренебрежение к человеческой жизни, технологическая паранойя, а в сочетании с бопперами - расой разумных роботов, способной к эволюции и развитию, считающей создателей деспотами, будущее человеческое становится все более туманным.

И если Гибсон делал упор на паранойе вокруг технологий, а Стерлинг - на изучении социума в разрезе развития технологий, то Рюкер пошел в другую степь и закусился с Азимовым и его законами робототехники и выдвинул весьма болезненный тезис о том, что человек, его сознание и личность не больше чем программа (привет, Киберпанк 2077).

Но на фоне взлетающего киберпанка продолжение "Виртуальное обеспечение" уже куда больше отвечало канонам жанра - приключения классического нуарного частного детектива в соответствующем антураже. Плюс, как и в Схизматрице, в романе проклюнулись элементы биопанка как будущего ответвления (одного из многих и многих на радость графоманам всех мастей). Последующие же романы на классический киберпанк походили все меньше - время было уже другое. Но что это? Не кажется ли вам, что во всем этом "Кибере" стало маловато именно "Панка"? Ща исправим!

А вот последний из большой четверки киберпанков зажег не по детски. Знакомьтесь - Джон Ширли[15], самый натуральный панк. Этот Питер Паркер днем сидел в литературных клубах, зачитывался фантастикой и фэнтези, а по ночам зажигал в ночных клубах (в том числе работая танцором) и сменил с полдюжины самых настоящих панк-групп, с которыми выступал в семидесятых. Ну то есть он был самым буквальным панком без скидок и уточнений.

В числе прочего он также обучался в Clarion West[16], это такой интенсив, где начинающие писатели пробуют себя под руководством серьезных дядь и теть типа Урсулы ле Гуин и Френка Герберта. Кстати, оба очень хорошо отзывались о творчестве Ширли. Публиковаться тот тоже начался в конце семидесятых (прям все в один период), и что у него было самым отличительным - это герои. Во многом он списывал их с себя и своих ощущений, поэтому у него часто встречаются самые настоящие панки, анархисты, рокеры или все сразу.

Для нашего повествования важен цикл, который он писал с 1985 по 1990 года. Зовется он "Песнь под названием юность", и да не будете вы обмануты ванильным названием, потому что под этой обложкой скрывается скрывается история о том, как ядреная война превратила часть европы в декорации для съемок Дюны, а оставшаяся часть была пересобрана под заботливым крылом мегакорпорации Второй Альянс. Ну а фашиствующему Альянсу противостоит, как водится, Сопротивление, а все происходит на фоне безудержного роста технологий.

И да, вновь это не звучит ново, но только потому, что циклу уже сорок лет, за которые все подобные сюжетные тропы были исследованы вдоль и поперек. Тем не менее, эта звездная четверка быстро стала самой заметной. Гибсон, например, называл Ширли "Нулевым пациентом" жанра из-за романа Трансманьякон, который уже в 1979 был похож на протокиберпанк, А со Стерлингом они вообще писали сборники рассказов и впоследствии даже и творить будут совместно.

Кстати, фанфакт - если вы не интересовались киберпанком ранее, вы могли упустить все, что здесь я написал, но при этом быть знакомыми с книгами Джона Ширли. Потому что у него под сотню романов и несколько сотен рассказов, а сам он работал над книгами и рассказами по ДнД, По Джеймсу Бонду, Halo, Bioshock, Borderlands, Watch Dogs, DOOM, Джон Константин, Чужие, Хищник И ТАК ДАЛЕЕ. Искренне завидую автору, что ему удалось прикоснуться к такому пласту медиа.

Общий знаменатель

Вот только нахера нам была нужна вся эта информация? Счас некоторые из вас могли позабыть, что мы здесь собрались для того, чтобы разобраться, что из себя представляет жанр киберпанка, и с ключевыми авторами, стоявшими у его истоков мы знакомились затем, чтобы разобрать их на куски и выяснить, что при всех различиях в тематике, стиле письма, окружении, у всех этих писателей был некоторый общий знаменатель, который останется таковым даже если убрать из их книг космос или роботов или японию снова раскатать в ноль со всей ее культурой.

Для этого придется познакомиться вас с ещё двумя замечательными людьми, но на этот раз - уже с ученым и философом. Первый - Владимир Иванович Вернадский[17], российский ученый из той эпохи гигачадов между серединами 19 и 20 века, когда одна личность могла переворачивать целые отрасли науки. Естествоиспытатель, геолог, биолог, философ, а помимо того общественный деятель и вообще проще скорее описать, что НЕ входило в круг его интересов. А все дело было в том, что гражданин был приверженцем теории русского космизма, согласно которой все в мире взаимосвязано и взаимообусловлено. Отсюда и интересы в массе наук от радиоактивных минералов и до теории ноосферы[18].

Последнее как раз нам важно, потому что с развитием науки и техники философы начали пытаться осмыслить ту технологическую среду, в которой мы живем (например, 10 том сочинений "Научная мысль как планетарное явление"[19]). Вот у нас есть геосфера - каменный шар диаметром 12к километров, на котором мы живем. Вот у нас тоненькая прослойка на кожуре планеты, где есть жизнь - эт биосфера. А теперь у нас появилась ещё и прослойка людей, да не просто мясных мешков, а с набором разнообразной техники, промышленности, а также вещей чуть менее вещественных, но не мене реальных - связью, потоками информации, социальными взаимоотношениями. И всё это вместе формирует так называемую антропосферу. И ее успешное развитие в будущем породит взаимосвязанную сферу Разума, объединяющую человечество в такой называемой ноосфере - самосознательную сферу, объединяющую антропосферу.

Звучит слишком фантастично, ненаучно - все так, в научных кругах теорию ноосферы даже не то чтобы критикуют, а просто не принимают в расчет, но это и не такая уж проблема, когда мы говорим о фантастике. В числе прочего (а прочего там 24 тома, ваш покорный слуга пока не достиг просветления настолько, чтобы разобраться целиком) как апологет космизма, Вернадский рассуждает о том, что технические и социальные/гуманитарные науки в такой теории дополняют друг друга. И если технические науки движут прогресс вперед и изобретают все новые атомные бомбы, то науки социальные, во первых, задают рамки, куда двигаться (привет этике), а во вторых, пытаются осмыслить, что делать с тем, что наизобретали техники.

Если перевести это человеческим языком, то прогресс может осуществляться по Вернадскому тогда, когда технические и социальные науки идут рука об руку. Техники придумали ядерную бомбу - а гуманитарии научили людей как перестать бояться, полюбить ее и не убить всех в процессе. Если же у нас социальные науки уходят далеко вперед, а техника отстает - то налицо застой, развитие высокоскоростного заблокированного интернета и паверап на консерватизм. Если же наоборот - то средства производства научатся делать опасные штуки, но вот культуре обращения с ними и ответственного поведения мы помашем ручкой и в результате будем получать ядерные холокосты и техногенки типа инцидента на Токаймуре[20], где реагенты для обогащения урана смешивали вручную тупо в нержавеющих ведрах. Ну а че нет то, да? И да, это жирный привет Стругацким, которые через прогрессорство как раз пытались развивать сообщества с социальной стороны, чтобы было кому давать технологии, и не получать при этом очередные африканские племена с автоматами в руках.

А теперь мы берем то, что узнали, и возвращаемся к нашему киберпанку. И что мы здесь видим? Какими бы разными ни были сюжеты, все они говорят не просто о высоких технологиях. Каждая из книг говорит о том, что технологии вышли из под контроля людей, которые не смогли их обуздать, и это привело к коренному изменению мира - где то раскол общества на сторонников разных технологий, где-то - технологичные гетто, где ценность жизни на дне, но хром еще дешевле, а где-то - роботы, вышедшие из под контроля своих создателей. Детройт, будь человеком, как говорится.

И если вы думаете, что я забыл про злые корпорации, то нет, я не забыл. Просто насчет них у нас другой человек. И это - один из самых заметных философов 20 века - Мартин Хейдеггер[21], прости господи. Он у нас философ-экзистенциалист, а экзистенциалистов я люблю еще со времен студенчества, прям кушать не могу, спать не могу, ничего не могу. Спасибо @user9887025, который мне насоветовал вернуться к Хайдеггеру, я тя ненавижу, мне же Сартра в свое время не хватило, ага. Ну так вот, для нашего повествования важна статья "Вопрос о технике"[22], которую, как и большую часть философии последних 70 лет, читать строго на свой страх и риск. Я же изучал ее примерно вот с таким выражением лица:

Если переработать текст статьи в более удобочитаемый формат, то Хайдеггер пишет об опасности развития техники в том плане, что если раньше крестьяне сеяли поля и молились дождю, а процесс производства оставался таинством, порождающим чудо урожая, то сейчас природа путем науки и техники поставлена на службу человеку и воспринимается не иначе как ресурс, который только и ждет что его добудут:

Крестьянский труд — не эксплуатация поля. Посеяв зерно, он вверяет семена их собственным силам роста и оберегает их произрастание. Тем временем обработка поля тоже оказалась втянута в колею совсем иначе устроенного земледелия, на службу которого ставится природа. Оно ставит её на службу производству в смысле добычи. Полеводство сейчас — механизированная отрасль пищевой промышленности. Воздух поставлен на добывание азота, земные недра — руды, руда — на добычу, например, урана, уран — атомной энергии, которая может быть использована для разрушения или для мирных целей.

Но это не самое печальное, потому что есть ещё человек, который в погоне за стремлением сделать все окружающие "состоящим-в-наличии" вместо прозревания истинной сути окружающих его объектов, сам становится "состоящим-в-наличии", сиречь, ставит себя и твой труд в положение точно такого же ресурса, как и уголь и всё остальное.

И вот это уже несколько меняет ситуацию. Человек, ценность которого становится не в том, что он человек, а в совокупности производящих сил, которые можно поставить в промышленность, оценивается, взвешивается, а следовательно - покупается и продается. Из субъекта он превращается в объект, в ресурс, что при любой, даже самой высокой вещественной оценке звучит не очень радостно.

И если мы проследим все знаковые произведения в киберпанке, то внезапно выяснится, что эта мысль более или менее явно присутствует во всех них. Злых корпораций может не быть, их место займет злое правительство, злые анархисты, Великая Токийская Империя или движение шейперов - да похеру кто, важно здесь то, что наличие "корпораций" - это не признак жанра, а всего лишь частный пример овеществления и обесценивания человека и превращения его в ресурс.

Давайте немного переведем дух и подведем некоторые промежуточные итоги тому, что мы узнали. Я позволил себе немного поторопить события, потому что впереди у нас еще много представителей жанра, но мы всех их будем примерять на эту шкалу:

1. С точки зрения эстетики киберпанк несет в себе технологический гротеск, футуризм и глобализация культуры, выражающаяся в размытии идентичности отдельных групп населения, приведение к усредненному знаменателю.

2. С точки зрения атмосферы у нас наступление технологической сингулярности, при которой развитие науки и техники выходит из под контроля общества, и одновременно с этим овеществление человека как производительной силы и ресурса.

3. С точки зрения проблематики - а вот тут мы остановимся пока, потому что не америкой единой и нам надо набрать еще фактуры из-за океана.

Так или иначе, но хочу вас обрадовать. Мы с вами преодолели значительную часть пути. Может даже где-то половину уже. А значит, пришло время вернуться к нашей краткой исторической справке и похоронам жанра, на которые киберпанк не пришел.

Положи это на стол

Я вроде говорил, что многие фантасты в те годы крутились в одних и тех же кругах - Стерлинг играл в ДнД с геймдизом Deus Ex, Фрэнк Герберт учил Джона Ширли и так далее. Гики тех времен были весьма плотно повязаны между собой, и не потому что это было какое-то элитарное сообщество, пинающее новичков, а потому что на всё комьюнити семидесятых было несколько варгеймов и одна настолка - собственно, DnD[23]. Ну то есть они как раз появились как жанр и начали стремительно развиваться, но до некоторых пор если ты был в теме - то ты был в теме всего что есть на рынке, а не как сейчас, когда под симулятор пердежа есть своя ролевая система.

И конечно, новое слово в фантастике не могло остаться неотвеченным со стороны гик-сообщества. Человеком, который подарил миру ролевую игру Киберпанк-2013 (в настоящее время в более актуальной версии Киберпанк 2020) стал геймдизайнер Майкл Пондсмит[24], чья любовь к ролевым играми изменила и его жизнь тоже.

Давайте так - если кто-то играл в Cyberpunk2077 - то не удивляйтесь, но примерно почти все, что есть в игре, основано на ролевой системе и сеттинге Пондсмита и ничего нового вы не услышите. В общем и целом Майкл начал свою карьеру...с компьютерных игр, и работал над легендарной серией игр Ultima (тут кто понял, тот понял, заострять внимание не будем). Вот только это было начало восьмидесятых, никто еще не знал, в какого монстра превратится жанр игр, и потому у Майкла было свободное время и доступ к рабочим компам.

А настолки он любил, потому что это было время когда ты не можешь делать игры и не играть в них - вон, весь костяк id Software игр ал в ДнД, а идея DOOM возникла из просранной кампании, в которой демоны вторглись на землю и уничтожили ее. Так и здесь. Пондсмит как-то раз купил себе японскую мангу "Мобильный воин Гандам", ему уж очень понравились картинки, но по японски он не понимал вообще НИ-ЧЕ-ГО, и потому на основе картинок на рабочем компе он собрал собственный варгейм под названием Мектон. И вдруг игра выстрелила, а Майкл понял, что этим можно зарабатывать на жизнь.

Поэтому в скором времени он залатал свои познания в Гандаме, а на свет вышла Мектон 2, но уже не варгейм, а полноценная ролевая игра со своей ролевой системой, выражающаяся в системе классов и способностей. Она оказалась очень удачной, и поэтому когда в 1988 году он разрабатывал ролевую систему для игры под названием Cyberpunk: The Roleplaying Game of the Dark Future[25], он почти в неизменном виде спер ее у Мектон 2. Это и было названо Cyberpunk 2013 - якобы 25 лет спустя после года издания, по году, когда всё происходило.

Значительную часть лексикона Пондсмит взял у Гибсона из Нейроманта, но герои были собраны отовсюду - рокеры прямо из книг Джона Ширли (это буквально класс, и да, Джонни Сильверхенд по классу как раз получается рокер), нетраннеры Гибсона, дети улиц, корпораты и так далее - всего 9 классов. Система была чрезвычайно летальной, приближенно к реальности (привет, смерть от кровотечений и болевого шока, ампутация конечностей большими калибрами итд), а действие происходило в городе Найт-Сити, в котором базировались крупнейшие корпорации мира, которые уже давно управляли США, которые делегировали им полномочия, которые сами выполнить были не в состоянии. Герои же - лихие парни, которые красиво и на стиле решают за деньги разные темные дела, ежедневно отвечая положительно на вопрос умереть легендой.

Что интересно - Пондсмит на этом не остановился, а накинул еще и сквозного сюжета про противостояние группировок и корпорация, в числе которых были и печально известные игравшим в 2077 Милитех и Арасака. В финале этого сквозного сюжета Милитех сбрасывал на башню Арасаки ядерную бомбу.

Ну и как бы всё. Новая система позволяла устраивать ролевые перестрелки (а кто играет в дынду, в курсе, что для подобных вещей она подходит не лучшим образом), у нее был новый популярный сеттинг и оригинальные на тот момент идеи. ЗАЕБИСЬ ЖЕ! К Киберпанку пришла настоящая слава, и в те же самые годы на экраны выходит фильм, который (о чудо) не проваливается, а становится хитом - Робокоп 1987 года. И этот момент отцы-основатели Киберпанка объявили: всем заявиться завтра в 8 утра в черных костюмах. Будем хоронить киберпанк.

Похороны Киберпанка

В 1988 году Гибсон, Стерлинг и остальные решили, что всё, хватит этого разврата и решили закопать жанр. Он ушел в мейнстрим, стал частью массовой культуры, а не КОНТРкультуры, и тысячи новых рассказчиков ринулись в жанр, рисуя свои картины, зачастую вторичные, зачастую уже не понимая, что и зачем они пишут, сохраняя внешнюю форму, но без понятного смыслового содержания. Ну вот писатели и решили: чего тянуть, давайте хоронить его. Один посетил Японию и заявил что в Японии киберпанк уже наступил. Другой заявил что жанр умер, потому что воплотился ирл и стал действительностью, третий просто отрицал массовую культуру.

Но правда оставалась в том, что когда они опускали метафорический гроб, за их спинами с лопатой стоял аугментированный парень с лопатой и большой надписью "Киберпанк" на груди, который точно знал: если чья-то смерть и состоится сегодня - то только "Смерть автора". И на этом мы снова берем паузу, чтобы...впрочем, я объясню намеком для тех, у кого есть доступ к "сервису дешевых авиабилетов":

Я хочу сказать спасибо, что больше мне не надо ужимать посты по размеру, но мне нужно немного перевести дух, чтобы рассказать вам о таком здоровом и зубодродительном явлении в жанре, что это точно требует отдельной части. Ну и заодно это пояснит вам, почему вам как автору бесполезно хоронить произведение или жанр после того как они ушли в народ. И наконец - у вас есть время, чтобы написать в комментах, что автор опять слишком дохуя растекся, какой в жопу Хайдеггер? Но как я уже и говорил - мы доберемся до самой мякоти киберпанка и если его рождение мы уже застали, то теперь надо разобраться, куда и как он ушел и что с ним стало в итоге.

Господа, ОГРОМНЕЙШЕЕ спасибо за поддержку всем, потому что эти посты - в моем представлении тот самый авторский контент, который я бы сам хотел видеть на Пикабу. Отдельное спасибо вот этим кибервоинам, которые поддержали предыдущие посты донатом: @Kitebird, @panzeeer, @DieSectoid, @user9982572, @MajorKusanagi, @dang70, @RozaDin, @kilohaili, @9882458070, @stavrpl, @TimeCop1987, @Ut123 и 2 анонима.

И да! Чтобы не ждать и быть в курсе, когда там новый пост, подписывайтесь на соцсети - стараюсь обозначать в них что я еще жив и трепыхаюсь:

Хорошего всем дня и го срать в комменты!

Остановились мы на том, как в 1988 году Брюс Стерлинг, Уильям Гибсон и другие отцы-основатели жанра попытались похоронить жанр в связи с тем, что он сам, его идеи и эстетика утекли в мейнстрим, который, как это водится, прожевал его и выплюнул в виде тысяч вторичных и не очень произведений в литературе и кино. Пять лет спустя, в 1993 году и журнал Wire подтвердит некролог написав "Cyberpunk RIP".

Но тут вступил в дело золотой принцип, который имеет название "смерть автора"[1], и согласно ему, читатель никогда не может до конца с уверенностью утверждать, что понял, что именно хотел сказать автор. А следовательно, любое толкование произведения читателем не только может быть, но и безусловно будет в себя включать то, что автор не вкладывал в произведение (да-да, те самые синие занавески). А раз так, то с момента, когда киберпанк ушел в народ, то хоронить его стало бессмысленно и бесполезно, потому что он стал неуправляемой средой, где каждый вправе был вложить в него то, что считал нужным. В штатах мы увидим это чуть позднее, а пока на дворе середина восьмидесятых, и из-за океана машут рукой жители острова, на котором сорок лет назад устроили испытание ядерного постапокалипсиса. Потому что им тоже было наплевать на похороны киберпанка, и им тоже было что сказать.

Страна восходящей экономики

И давайте перед тем, как перейти собственно к жанру, мы обрисуем историческую и культурную картину Японии, точно так же, как ранее сделали это со Штатами. Мы уже кратко затрагивали ее в предыдущих частях, и потому вновь перенесемся в 1945 год. Экономика страны-камикадзе является сугубо милитаристской и олигополической, а всем заправляют собственно император и правящая военная элита, которые опираются на дзайбацу[2] - торгово-промышленные семейные кланы типа Мицубиси, которым принадлежит большая часть экономики, и которые на военке сколотили себе баснословные капиталы.

Чем закончилась Вторая мировая, вы знаете и без меня - американцы раскатали страну восходящего солнца до самого горизонта, чтобы значит, этому восходящему солнцу ничего не мешало, и принялись думать, как избежать нового Перл-Харбора через одно поколение. Медийка была поставлена хорошо, и американцы толкали в массы мысль, что ядерку скинули не испытания для и не из любви в отряду 731, а из-за японских милитаристов, которые до этого довели. На них повесили всех собак и было решено, что отныне американес жапан брат навек, а милитаристы плохо, и японцы клятвенно заверили, что демонтируют остатки былого авторитарного прошлого путем распродажи имущества дзайбацу - из числа тех, что пережили войну.

Казалось бы - всё, много сотен лет истории псу под хвост, и сейчас в Японии начнут строить дженерик демократию, но нет. Азиатский колорит внес свои поправки и здесь. Предприятия дзайбацу вроде бы пошли по рукам (с выплатой компенсаций их владельцам), но те вместо тараканьих бегов в лучших японских традициях "сами собой" собрались в гигантских человекоподобных дзайбацутронов, где все те же семьи дзайбацу владели капиталом, но в качестве топ-менеджмента были наемные высококлассные специалисты. В остальном тот же коленкор, который получил название "Кэйрэцу"[3], сиречь то же самое, но в форм-факторе холдинга.

А что это значит? Правильно - это значит, что у государства под рукой был набор корпораций с устойчивыми связями и планами развития на сто пятьдесят лет вперед, которые готовы были обеспечить пожизненную занятость значительной доле населения страны и которые взамен просили долю доверия и общего пирога со стороны государства. Так что на смену милитаристам в итоге пришел японский госкапитализм, где институты государства оказались крепко повязаны с системообразующими предприятиями. Государство выдавало задания и полномочия, а корпорации салютовали под козырек и снимали все сливки сверхприбылей. Устойчивость системы за счет взаимного доверия была феноменальной, и это дало свои плоды.

Экономика начала расти, и если в тридцатых и сороковых японцы славились примерно как китайцы в девяностых - то есть делали много всякого в больших количествах, но хуево, то в шестидесятых план стал совершенно иным. Сначала подняли промку в виде добывающих и обрабатывающих отраслей, а следом, когда выплавка той же стали стала совсем лютой, второй очередью начали развивать строительство, автомобилестроение и электронику.

Откуда денежки? Вы не поверите (поверите), но деньги дали американцы. И Япония начала жиреть на 10% в год. Если бы я так пух, то с 2020 по 2026 я бы набрал сотню лишних кило. А Япония так делала с пятидесятых до восьмидесятых и из отсталой страны злых самураев превратилась ВО ВТОРУЮ экономику мира, и это звание она будет держать почти сорок лет, пока Китай не попросит ее подвинуться. С учетом того, что население Японии в два с лишним раза меньше США и в десять раз меньше Китая - думаю, вы и сами понимаете, что японцы входили в топ самых зажористых граждан Земли. Это явление получило название "Японского экономического чуда"[4], хотя, по правде говоря, именно чуду места здесь не было, лишь предельно прагматичному и амбициозному плану на будущее.

Также из предыдыщих частей мы знаем, как именно японцы собирали свою экономику. Принцип то простой - покупаешь говно и палки, затем магия, на выходе продаешь Тойоту, разницу себе. На практике благодаря относительно низкому курсу йены продавать электронику, автомобили и мотоциклы было так весело, что американцы, страдающие от стагнации своей экономики, в течение всех семидесятых пытались остановить японскую экспансию и не могли. Даже нефтяной кризис из-за войны Судного дня[5] Япония пережила легче - снизились темпы роста экономики, все так, но в это же время Штаты как раз ловили инфаркт от роста цен на бензин и пересаживались за экономичные японские жоповозки. И эта тенденция продолжалась до середины восьмидесятых.

Веселые картинки

А теперь давайте поговорим о культуре. Начнем с того, что шутки про аниме и кошкодевочек, которые появились из-за ядерных бомбардировок - это нихуя не шутки. Манга и аниме канеш существовали и до войны - манга вообще известна с 12 века, когда какой-то монах, очевидно, в экстатическом прозрении будущего со смешными котам в интернете, нарисовал зарисовки о смешных животных. Аниме же, суть японская анимация, как и во всем мире известна примерно с начала 20 века. Но именно после войны, когда традиционное культурное самосознание японцев было растоптано, началась трансформация обоих жанров искусства[6][7].

Так, например, тот же кавай (жанр милых картинок) появился как потребность отлвечься от грустной ситуации ирл. Плюс американцы на первых этапах зорко следили за тем, чтобы в японском медиа не наблюдалось одобрения или восхваления милитаризма и тому подобного. В то же время глобализация делала свое черное дело, и в страну хлынули западные медиаматериалы, из которых японцы почерпнули очень многое и учились с упорством, достойным уважения - анимация того же Диснея ясно показала, как далеко японцы отставали от своих коллег, и в лучших традициях Азии те начали создавать свои студии и переосмыслять свое традиционное творчество в области манги.

Так и начало появляться японское творчество в том современном виде, который знаком многим из нас. Разумеется, японцы не стали копировать западное творчество, но оперативно взяли все лучшее, все техники и приемы, на которые навесили своего колорита и структуру повествования. Плюсом - японцы стали первопроходцами, сделав и мангу и аниме не только уделом детей, но и заинтересовав взрослых нетипично взрослыми сюжетами и повествованием. И пока весь мир жил в 20 веке, считая комиксы уделом инфантилов, японцы уже жили в 22 веке, творя и для детей, и для взрослых.

Рассказывать об этом можно долго, народ пишет целые диссертации по истории манги и аниме, так что останавливаться подробно мы не будем, иначе эта история легко растянется на отдельную серию постов, да и буду честен - я не то чтобы большой знаток японской культуры, чтобы говорить о ней с уверенностью. Для нас важно знать, что, во-первых, японцы многое брали из западной культуры, во-вторых, творили и для взрослых тоже, и в-третьих - делали это не бездумно копируя чужие идеи, а переваривали их, получая что-то очень самобытное.

И здесь в дело вступает ролик под названием "Как аниме создало и убило киберпанк"[8] за авторством Дмитрия Кунгурова на канале 16х9, который вышел 5 лет назад и является очень могучим произведением, исследовавшим японский киберпанк:

Мне его присылали раз пятьдесят, и держу пари, многие уже занесли руку над клавиатурой, чтобы заслать его в комментарии, поэтому ха, я вас опередил. Однако сейчас я сделаю страшное, потому что собираюсь пойти против авторитета знаменитого ютубера. Не считая тейков о том, что "аниме создало и убило киберпанк", что в корне неверно и просто выкидывает из медиа все, начиная с журнала Heavy Metal и заканчивая всеми романами классического киберпанка, в этот список попало едва ли не все фантастические аниме про будущее, роботов и искусственный интеллект. А это, как мы уже разобрали в предыдущих частях цикла, в корне неверно. Иначе к киберпанку можно отнести добрую половину все фантастики золотого века и почти все аниме вплоть до Паприки Сатоши Кона - а что, продвинутые технологии есть, проблемы есть, упадок нравов тоже в наличии. Так что добрая половина тайтлов, упомянутых в ролике, не имеет прямого отношения к киберпанку, как и к протокиберпанку. Впрочем, куда более подробно и по делу ролик критиковали знатоки японской культуры, тут они появнят по факту куда лучше меня[9].

На самое главное - в семидесятых и начале восьмидесятых у японцев не было социокультурного базиса, из которого вырос бы страх перед технологической сингулярностью и технологическим беспокойством Хайдеггера. Творчество шестидесятых и семидесятых было куда позитивнее, больше походя на творчество западных писателей золотого века. Причина этому была в экономике и обществе - страна на подъеме, и на пике популярности фантастические приключения типа Гандама, который с упорством гигантского робота завоевывал экраны и сердца зрителей.

Вот тут, кстати, Кунгуров в прологе своего ролика довольно точно передает вайб счастливой и беззаботной жизни, в которой молодежь панкует, натурально бесясь с жиру. Это будет длиться и в семидесятые, когда половина планеты будет покупать японскую электронику и даже до конца восьмидесятых эта атмосфера благоденствия (с нюансами) будет культивироваться. Для того, чтобы прочувствовать эпоху, можете ознакомиться с треком под нарезку японской рекламы и телешоу восьмидесятых:

Первые звоночки

Впрочем, творцы на то и творцы, чтобы предчувствовать легкую поступь пушистого северного песца. И первой ласточкой грядущего стал Кацухиро Отома[10], мангака и режиссер аниме, который для Японии выступил примерно тем же, чем и Филипп Дик для западной литературы - пророком и провидцем.

Отома был очень смелым парнем, который не боялся экспериментов (вообще это не то чтобы редкое качество для японских мангак, но тут особый случай), и с одной стороны, он рубил прям натуральный метал для взрослых, а с другой - охотно впитывал в себя окружающую культуру. И потому уже очень скоро после начала карьеры он в 1979 году выдал очень смелую мангу Fireball[11] про город будущего под управлением тоталитарного компьютера АТОМ. В ней очень чувствуется визуальная эстетика уже известного нам французского художника Мебиуса и журнала Heavy Metal, визуалом которого вдохновлялись очень многие вплоть до Хидео Миядзаки. И потому получилось так, что протокиберпанк Японии развивался параллельно американскому, и пока американцы составляли первые сборники рассказов, японцы рисовали мангу.

А уже несколько лет спустя, потренировавшись в аниме и еще одной мангой ("Domu: Детская мечта"[12], о детях-экстрасенсах) Отома принялся за монументальный труд на 2000 страниц, который с одной стороны, собрал в себя все то немного в киберпанке, что было на тот момент в западной цивилизации, а с другой - нихуево так обогатил ее, вернув затраченное сторицей - Акира. Забегая вперед , он будет ее писать с 1982 по 1990 год, и пока он это будет делать, он успеет выбить себе фантастический (бадум-тсс) бюджет и реализовать в 1988 году аниме-адаптацию, которая прокатится по миру.

Хотя конечно, цели у него такой не было - как минимум годов до девяностых аниме (и манга, да-да-да) не так широко экспортировалась на запад, просто потому, что нацелена она была на внутреннего потребителя, и если некоторые тайтлы взлетали в европе или штатах - то это не было целью. Японцы не подстраивались под западную моду и веяния и хуячили для своих, что обеспечивало им некоторую самобытность. Итак, Акира[13].

На планете произошла Третья мировая война, ядрен-батонами снесли полпланеты (думаю, не надо пояснять, на основе каких событий вырос такой сюжет) и на руинах Токио вырос город Нео-Токио. Через тридцать лет после войны в Нео-Токио хозяйничает правительство с большим влиянием военных, а против них выступает местное население. Уровень жизни говно, а ответственность за это несет правительство - школы в их руках, медицина в их руках, даже строительство олимпийского стадиона проходит через военных. Внешне Нео-Токио очень похож на Осаку, и тут надо опять дать историческую справку на тридцать секунд. Дело в том, что это для нас японцы все на одно лицо кавайные любители понюхать женские трусики, а вот для них самих есть большая разница между кантонами. Токийцы деловые дохуя, а вот Осака - самый распиздяйский город из всех, второй по плотности населению город из всех, шумное место, больше похожее на место крушения вавилонской башни[14].

И что нехарактерно для трендов в японском творчестве, главные герои - те самые низы, днище общества, выбитое лишней чашкой кофе с утра. Малолетние панки, которые гоняют на футуристичных мотоциклах и пиздят друг друга до смерти в атмосфере вселенского столпотворения. Сам сюжет же крутится вокруг Акиры - одного из множества детей, над которыми правительство проводило эксперименты по искусственной эволюции в целях обретения силы, власти, бесконечной энергии и тому подобного. Именно освобождение сил Акиры из-за невозможности вызвало уничтожение старого Токио. И пацаны из одной уличной банды как раз встречаются с этим блудняком, после чего начинается настоящий патихард - Тэцуо, один из пацанов, тоже проявляет способности супера, и этих суперов оказывается вообще несколько, правительство пытается взять Акиру под контроль, правительства других стран - его уничтожить, а на фоне всего этого второе уничтожение Нео-Токио, в котором местные провозглашают Великую Токийскую Империю и всячески сопротивляются всем глобалистам, которые хотят навести однообразный порядок.

Вообще вторая половина манги - это такой постапокалиптический Безумный Макс в условиях разрушенного мегаполиса, и самое ценное, что в нем есть кроме повторяющегося цикла пиздостраданий героев - это тот самый антиглобалистский нарратив. Вне всякого сомнения, Кацухиро Отома (и он тащемта не скрывает) вдохновлялся всеми предтечами американского киберпанка и обозначает в сюжете именно те элементы, которые полностью соответствуют киберпанку. Здесь нет злых корпораций, здесь и имплантов фактически нет, а японская культура - ну, соре канеш, но она не подается как некий изыск, призванный напугать, это объективная реальность автора, которую он и взял, и было бы странно иначе.

Зато что у нас есть - это то самое технологическое беспокойство Хадеггера, где детей использовали в качестве расходников, и история госпожи Мияко, которую, еще живую, выбросили сочтя умершей, тому подтверждение. Это страх перед технологической сингулярностью, при котором Акира представляет собой не просто силу ,но целый виток эволюции, который не то что контролировать, а даже осознать до конца не получается. И наконец - вся сюжетная ветка Великой Токийской Империи, которую в финале возглавляет главный герой Канэда - это один сплошной антиглобалистский манифест, заявляющий о сопротивлении размытию культурной идентичности. Все эти мотивы мы наблюдали у отцов-основателей киберпанка, и как это, а не импланты, роднит все эти произведения между собой.

Скажете, автор опять накурился и натягивает лесного ночного хищника на схематичную модель планеты? А вот и нет, я вам чуть ниже еще фактуры накидаю. А пока вернемся к Акире, ведь пока Отома писал свою мангу, он не устоял перед искушением снять аниме[14]. Но половина манги-то была не готова! Ну и он взял, что у него было - три тома из планируемых шести. Пришлось полностью отказаться от ветки Безумного Макса с интервенцией иностранных сил, выкинуть сюжет про госпожу Миако и сильно сократить антиправительственную ветку, и сконцентрироваться на истории детей и той самой технологической сингулярности.

В итоге аниме, которое вышло в 1988 году, получилось более сконцентрированным и философским, а финал его - своего рода проблеск надежды, знаете, как у Стругацких в Гадких лебедях - надежды, но не для нас, кажется. Очень и очень нескромный бюджет по тем временам выдал мощнейшую картинку, и сочетание всех этих элементов привело к тому, что на западе ее заметили. Знакомые уже киберпанковские мотивы, которые прорвались в мейнстрим (мы об этом в прошлой части говорили) мигом привлекли толпы гиков и как следствие - аниме моментально обрело культовый статус. Ссылаться к нему и цитировать будут едва ли не сотни раз и с этого момента я официально расписываюсь в том, что рот я ебал выяснять кто на кого повлиял в итоге - вся культура, западная, восточная, европейская и ещё бог пойми какая, отныне сплелись в объятьях братских и это навсегда. А японцы начали понимать, что Запад - это тоже рынок, и ему тоже можно продать аниме, если правильно причесать. Страх перед глобализацией и размытием культурной идентичности в итоге скорее наоборот - дал больше точек соприкосновения разным культурам.

Фан-факт - в 1989 году на экраны вышел малобюджетный боди-хоррор "Тэцуо - железный человек"[12], повествующий об офисном работнике, который сбивает странного человека с кучей металлических предметов в теле, и сам начинает покрываться металлом. Создатели фильма утверждают, что на мангу не ссылались, и вообще основным посылом фильма было соотношение традиционной культуры и культура и быт нового современного общества (металлический человек), и что весь фильм - это метафора слияния традиционного образа жизни с современным. И знаете, после того, как отцы -основатели киберпанка независимо друг от друга пришли в одной идее, я уже ничему не удивлюсь.

Привидение в ракушке

и если предыдущий наш творец был чрезвычайно плодовитым и фонтанировал идеями как источник молодости, то следующий в корне от него отличался. Масамунэ Сиро[16] с детства интересовался живописью, и когда учился в университете, познакомился с фантастической мангой. Он сказал что-то вроде "фу, бля", и решил, что ему это не нравится. И стал рисовать сам, как ему нравится - неспешно, с полной, абсолютной любовью к фантастике, но, что главное - с самоотдачей маньяка, который до мельчайших подробностей изучает жизнь жертвы.

Так появилась первая его манга - Черная магия М-66[17], которая с одной стороны уже тогда разительно отличалась яркой запоминающейся стилистикой, а с другой - делала то же, что и произведения Кацухиро Отомы - расширяла границы возможного к рассказу. Это был боевик, похожий и на Чужого Ридли Скотта, и на Терминатора (хотя манга вышла в 1983, за год до него). По сюжету же происходит война между двумя могущественными государствами, и в ее ходе где-то в джунглях разбивается самолет с двумя экспериментальными киборгами М-66, которые из-за сбоя решают, что их программа требует уничтожить внучку их создателя. И все заверте...

Завертелось в том числе и у самого Масамунэ - его живо заметили и взяли на работу, где он начал выдавать нетленки одну за одной. Например - Яблочное зернышко[18], которое уж точно немало взяло из общемирового фонда фантастики - например, андроидов, чей срок жизни был искусственно ограничен. В числе следующих знаковых произведений стала манга Dominion: Tank Police, действие которой разворачивается в запредельно футуристичном японском городе Ньюпорт (запомните это название). Будущее уже весьма антиутопично, бушует бактериологическое оружие, из-за чего население обязано носить противогазы, а специальный отряд полиции рассекает по городу будущего на танках. Это еще не киберпанк, но Масамунэ заложил основу для своего будущего творения, которое перевернет мир киберпанка - Призрак в доспехах.

В 1989 году он начинает рисовать "Призрак в доспехах". Я уже говорил, что он был практически маньяком? Ну так вот, для того, чтобы сесть за ее написание, он с упорством, достойным уважения, забурился в самые темные глубины научно-фантастической мысли, чтобы проработать сеттинг и обосновать каждую научно-фантастическую деталь, которая появляется в манге - интерфейсы и импланты, технологии и облик будущего. В расширенном издании, кстати, есть комментарии мангаки по поводу тех деталей, которые он добавлял и почему именно в таком виде.

И вот тут он развернулся вовсю. Главная героиня - Мотоко Кусанаги - киборг, служащая в Девятом отделе, организации, занимающейся киберпреступлениями в городе Ньюпорт, новой столице Японии. Девятый отдел преследует некоего Кукловода, который хакает "призраки" (то есть совокупность души, разума и сознания) людей, и который на поверку оказывается настоящим искусственным сознанием, зародившимся в сети. И вот здесь, хотел того Масамунэ или нет, он нарисовал самый настоящий киберпанк.

Если подходить к определению киберпанка так, как принято в обществе, то герои как-то не подходят на роль таковых - вместо маргиналов и отбросов общества у нас в главных ролях - спецназовцы, работающие на систему, вооруженные передовыми разработками и имплантами, они делают свою работу и рассуждают о более возвышенных материях, нежели барахтаться в жиже на границе выживания. Однако вопросы, которые поднимает Сиро в манге, в точности укладываются в проблему того самого "технологического беспокойства", когда человека поставляют в качестве ресурса для разных целей.

То же касается и технологий, которые выходят из под контроля - технологическая сингулярность, да-да. С одной стороны, расследование киберпреступлений явно показывает, что технологии заходят так далеко и так используются, что это ставит под угрозу существование общества в том виде, в котором оно сейчас, а зарождение искусственного самосознания в виде Кукловода явно показывает, что технологии вышли за пределы того, что человечество может осмыслить и контролировать (хотя и пытается).

И наконец, сам мир. Американцы в будущем показывали города как конгломераты всех культур мира, размывающем идентичность отдельной личности и целых наций, отчего в их произведениях так много азиатщины. И японцы, которые на сохранении своей культуры собаку съели - неужто будут показывать Токио таким же, как и американцы? Если б они жили в киберпанке - возможно, но я же говорил что они очень трепетно относятся к своей культуре. На взгляд читателя из США, Европы или России, Ньюпорт представляет собой классический азиатский город будущего, однако это не так.

Точнее - изображенный в Призраке город - вообще ни разу не Токио. С одной стороны, мы наблюдаем ту самую, выкрученную на максимум Осаку, а с другой - громады города, его беспорядочная застройка, из-за которой в небе над головой не рассмотреть пролетающие над городом самолеты, представляет собой не Японию, а...Гонгконг! Для несведущих - это вообще Китай, ток самостоятельный и очень колоритный из-за влияния британских колонистов. И Ньюпорт в своей визуальной стилистике взял очень многое именно оттуда. И таким образом, глобалистский нарратив, в котором культурная идентичность размывается в будущем, у Масамунэ тоже сохранился.

А что корпорации? О, здесь они не выкручены на максимум, и хоть они представляют собой все те же Кэйрэцу, их влияние на жизнь людей не абсолютно, нет четкого деления на корпоратов и мусор под ногами, в этом смысле мир Призрака в доспехах куда ближе к нашей реальности.

В Японии действительно сняли и нарисовали очень много манги и аниме про киберпанк. Жанр крутили как только можно (вспомним хотя бы Алиту aka GUNNM), переосмысляли, но этот базис - он оставался. В итоге Япония не переварила киберпанк и не убила его, а обогатила и вернула миру с процентами. Пользуйтесь.

Стрелочка поворачивается

Но я уже говорил - кое-какую деталь в базисе мы будто бы упустили. А именно - что подобные депрессивные сюжеты как будто бы нехарактерны для успешной Японии, которая живет свою лучшую жизнь. И дело здесь не только в глобальной политике и экономике, где Холодная война вносит свои коррективы грустным трунь в ООН. Да, Кацухиро Отома, как и Филипп Дик, предугадал некоторые процессы в обществе, а вот Масамунэ Сиро писал Призрака уже в несколько иных обстоятельствах.

Если в семидесятые Япония была радиоэлектронным гегемоном, которого Штаты не могли побороть, потому что ушлые дельцы из-за океана с хитрым прищуром обходили эти законы быстрее, чем из принимали, то в восьмидесятые ситуация начала меняться.

«Наша экономика переживает свой собственный Перл-Харбор, пока редакционные статьи крупнейших газет продолжают рассуждать об абстрактных принципах свободной торговли, которые не соблюдает никто, кроме нас»[20]

Это писали в американских газетах. Вечная дружба конечно хорошо, вот только японцы за американские же деньги начали теснить американцев с работы и с их же собственного рынка. И США начали то, что привыкли - торговую войну.

Из-за дешевого импорта америке было очень больно от того факты, что они вывозят из страны доллары, а ввозят технику и прочее, а не наоборот. Зато вкладываться в сильные доллары было очень приятно и удобно, чем передовые экономики мира в лице Франции, Японии, Германии и других и делали. США поставили своей целью снизить курс чуть ли не вполовину, и вместе со своими "партнерами" в одностороннем порядке разработали план, когда все начнут продавать валюту и помогут старшему брату выровнять торговый баланс. Это действо получило название "Соглашение Плаза" по названию отеля, где были подписаны документы[21].

В результате после 1985 года доллар начал падать. За импорт товаров этих самых грязных зеленых бумажек теперь давали куда больше, НО и труд простых американцев стал куда выгоднее. То ли Япония об этом не подумала, то ли ее просто поставили перед фактом, но в итоге получилось так, что японские товары стали чуть ли не вдвое дороже, чем раньше, и ничего с этим поделать было попросту нельзя. А мы помним, какую часть Япония занимала на рынке США. Но это были так, цветочки, потому что дальше началось другое веселье. В 1987 году американцы обвинили японских производителей радиоэлектроники в том, что те устроили картельный сговор, чтобы низкими ценами выдавливать американцев с рынка, и недолго думая, накинули 100% пошлины на весь импорт электроники. Жуйте, господа!

Фан-факт: В 1989 Ядерный Дональд, а тогда ещё просто Дональд Трамп, писал: «Японцы систематически сосут кровь из США, и за это мы должны вытрясти из них душу». А организатором торговой войны с Японией стал заместитель торгового представителя при кабинете Рейгана Роберт Лайхайзер, который через тридцать лет в правительстве Трампа станет архитектором торговой войны с Китаем.

И так получилось, что японские творцы манги очень точно предугадали, что жирные годы не продлятся бесконечно. И черные времена наступили. С начала 1990х годов выяснилось, что экономика чувствует себя не очень хорошо. Ну как - ей ПРЯМ ХУЕВО, все индексы падают, товары не продаются так хорошо, как раньше (в силу вышеописанных причин), но это лишь часть беды. Вторая часть - что японцы в погоне за ростом экономики забыли о самой очевидной вещи - размножаться.

Хорошие условия жизни и медицина привели к тому, что население старело - и жило куда дольше среднего по больнице. А это кроме повышенной нагрузки на социалочку свидетельствовало о снижении потребительского спроса - активного делового населения становилось меньше, и оно меньше потребляло. Детей же становилось все меньше, а росла только категория, которая в принципе потребляет куда меньше - старики. Это приводило к дефляции - устойчивому снижению цены.

И если вы думаете, что это всегда хорошо, то нет - не всегда. Устойчивость роста экономики достигается за счет денежной массы, находящейся в обращении. А если цены падают, то какой дурак будет вкладываться прям сейчас? Ведь можно положить денежек в банк под процент и подождать, и чем дольше ждать, тем выгоднее будет приобретать. А если дефляция еще и устойчивая, то ей не поможет даже выкинуть на улицы Токио триллион йен - все по подушкам растаскают и еще больше будут копить.

Умножаем это на проигранную торговую войну, и пропускаем двоечку по экономическим яйцам. Это явление получило название "Японская рецессия"[22]. Акции компаний начали стремительно падение вниз, экономическая и деловая активность начала падать, а мечты о прекрасной Японии будущего начали выходить в окно. А с ним и благосостояние рядового японца устремилось в трубу.

Проспойлерим, что было дальше. В девяностые Япония так и не оправилась от кризиса. Помните видео из начала поста с нарезкой веселой и беззаботной жизни? Забудьте. "Потерянное десятилетие", как его окрестили сами японцы, перешло в нулевые, в которых принципиальных изменений не произошло. Десятилетие превратилось в двадцатилетие, затем в тридцатилетие. Экономического пика семидесятых и восьмидесятых Япония с тех пор так и не достигла, а будущее ее социума зависло в неопределенности.

И поэтому мы снова возвращаемся к аниме. В 1995 году на экраны вышла экранизация манги - Призрак в доспехах. И об этом я пишу потому, что, сохраняя почти идентичный сюжет, по настроению манга кардинально отличалась от первоисточника. Манга была довольно веселой и разухабистой, сотрудники Девятого отдела представляли собой скорее ту самую танковую полицию, а не спецназ каким мы привыкли его видеть. Они были практически панками от мира полиции - много шутили, занимались разного рода ерундой, опять же секс с киборгами...

Плюсом манга была весьма красочной, а вот аниме по сравнению с ней выглядело как ледяной душ. Холодные цвета, строгий и серьезный вид персонажей и депрессивный характер повествования не только попал в дух времени, но и непостижимым образом угадал настроение, царившее в классических произведениях киберпанка. И пусть Мамору Осии, постановщик аниме, и говорит, что никогда не снимал киберпанк и был вообще удивлен, что его адаптацию к нему относят[24], он выдал каноническое воплощение киберпанковских идей с потрясающим визуалом, которое стало одной из икон жанра.

И пока Япония осталась наедине со своими проблемами, ее авторы получили много пищи для размышлений, чтобы развивать жанр и дальше. Тем временем за океаном пресытившиеся элитарии, успевшие пару раз похоронить киберпанк, внезапно для себя его воскресили.

И на этом мы пока делаем паузу перед новым историческим забегом на полминуты. Поверьте, мне еще есть что сказать о том, куда жанр двинулся дальше и что с ним стало в итоге. А главное - зная о том, что из себя представляет жанр на самом деле, мы соберем еще немного фактуры и убедимся, что либо я шиз, либо моя теория о классификации киберпанка верна. Спасибо вам всем за то, что читаете и поддерживаете мои посты, потому что я несколько лет убил на то, чтобы собрать лоскутное одеяло из сотен источников, и мне очень приятно, что моим читателям эта тема интересна так же как и мне.

Отдельное спасибо всем, кто поддерживает выход новых постов донатом: @BolkogaB, @Kalter105, @Metodistka, @Sosinog3000, @user7709804, @LisaMcAlex, @Ponyaf, @Irbisswild, @user11459188 и 2 анонима. Вы лучшие!

И да! Чтобы не ждать и быть в курсе, когда там новый пост, подписывайтесь на соцсети - стараюсь обозначать в них что я еще жив и трепыхаюсь:

Хорошего всем дня и го срать в комменты!