Писатель, историк, журналист. Блог в просветительских и учебных целях. Любимые темы: история, Средневековье, любовь и отношения, кино и литература.
Мой Телеграм - https://t.me/istoriazhen
Из издательства сообщают: книга будет напечатана в конце января и магазины тут же начнут рассылать ее читателям, сделавшим предзаказ. Осталось еще немного подождать! Что ж поделать, издательские, типографские дела - они не быстрые( Я сам сгораю от нетерпения.
Дорогие читатели моего скромного блога! В издательстве АСТ у меня выходит книга. Называется она "Цветы со шрамами".
Это книга о женщинах в русской истории. Толстенный том, посвященный тем, кто, по сути дела, был лишён голоса на протяжении столетий.
Женщинам. Цветам со шрамами. Их держали взаперти, подозревали в скрытой порочности, своевольно выдавали замуж в раннем возрасте, а затем не давали разводиться с мужем, даже если он оказывался пьяницей, распутником и садистом. Женщинам не давали учиться, работать, искать свое место в мире. Не давали любить.
И, тем не менее, потрясающие героини этой книги находили в себе силы преодолевать препятствия, установленные для них самой Историей, самим Временем.
Они жили, они творили, они боролись, они рожали великих детей, они ЛЮБИЛИ.
Любили, как милейшая сердцу, потрясающая Маргарита Тучкова, один из моих любимых цветов со шрамами (ооо, с глубокими, глубокими шрамами!).
Боролись, как невероятная воительница Алена Арзамасская. Творили, как поразительная мемуаристка Анна Лабзина, в тринадцать годочков выданная замуж за развратного маркшейдера Александра Карамышева. Рожали великих детей, как обрусевшая турчанка Сальха, Елизавета Дементьевна Турчанинова, мама великого русского поэта Василия Андреевича Жуковского.
39 рассказов. 39 портретов русских женщин. 39 цветов со шрамами.
Я так счастлив, что познакомился с ними и теперь имею возможность познакомить с ними вас, дорогие друзья!
Эти женщины своей тяжёлой, зачастую мученической жизнью, заслужили, чтобы мы о них помнили.
Судьба моей книги зависит от читателей - такие уж нынче времена. Поэтому вынужден оставить ссылки на предзаказ.
Эта красивая, хрупкая женщина прошла через такое, через что далеко не каждый мужчина сможет пройти. Юлия Друнина... Поэт, ветеран войны, настоящий патриот своей Родины. Женщина с невероятно трагической судьбой.
Юлия Друнина ушла на фронт со школьной скамьи. Юная, трогательная, романтическая девушка прошла через все круги ада. Она видела такое, что невозможно забыть, невозможно описать словами. Но Юлия смогла, в стихах.
Друнина первой показала самую страшную в мировой истории войну женскими глазами. Глазами юной девушки, почти подростка. Она отдала Родине все силы, она смотрела в лицо смерти ради своей страны.
Я не привыкла, Чтоб меня жалели, Я тем гордилась, что среди огня Мужчины в окровавленных шинелях На помощь звали девушку — Меня…
Юлия Друнина родилась в обычной московской семье в 1924 году. Папа - учитель истории, мама - библиотекарь. Милая, интеллигентная девочка, которая никогда и не помышляла о военных подвигах. Юлия отлично училась в школе, параллельно занимаясь в литературной и театральной секциях Театра юного зрителя. Ее мечтой была поэзия: стихи Друнина начала писать с 11 лет.
Но судьба - причудливая штука. Судьба распорядилась так, что интеллигентная московская девочка оказалась в самом центре огненного вихря войны и там, на войне, она стала большим поэтом.
Ангел на поле брани
В 1941 году Юля добровольцем записалась в санитарную дружину Красного Креста. Во время битвы под Москвой Друнина была санитаркой на поле боя. Здесь она впервые лицом к лицу столкнулась с смертью. Солдаты умирали у нее на руках, рядом с ее головой свистели пули и осколки. Девочка из библиотеки спасала жизни бойцам, которые называли ее ангелом. Ангелом поля брани. Вот только, в отличие от ангелов, Юля не была бессмертной.
На войне Друнина полностью пересмотрела свое отношение к творчеству. Она больше не писала о любви, о путешествиях и прекрасных дамах. В ее поэзии отныне присутствовали только война, только суровая реальность, которая напрочь и мгновенно лишает человека романтических устремлений.
В 1943 году Друнину назначают на должность санинструктора 667 стрелкового полка. Ее работа была - спасать раненых, выносить их из-под огня. Юля и ее героические коллеги делали невозможное, спасая тысячи жизней. Порой медсестрам и самим приходилось вступать в схватку с фашистами.
Я только раз видала рукопашный, Раз наяву. И тысячу — во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне.
В конце 1943 года Друнина получила осколочное ранение в шею. Не придав значения ране, Юля перебинтовала шею и продолжила спасать бойцов. Вдруг силы оставили ее. Девушка очнулась в госпитале. Ее вынесла с поля боя одна из ее коллег. Как оказалось, осколок замер в миллиметре от сонной артерии - от смерти Юлию отделял один миллиметр.
Друнину комиссовали и она вернулась в Москву. Она решила поступить в Литературный институт, но ее не приняли. И Юлия снова вернулась на фронт. Лишь после тяжелейшей контузии осенью 1944 года мужественная санинструктор была окончательно комиссована в звании старшины медслужбы.
За проявленный героизм Юлия Друнина была награждена орденом Красной Звезды и Медалью "За отвагу".
В Москве Друнина посещала семинары Литинститута на правах вольного слушателя. Здесь она знакомится с поэтом и фронтовиком Николаем Старшиновым. В 1946 году Юлия родила дочь.
В Литинституте наконец-то обратили внимание на талантливую поэтессу, героя войны. Друнина была официально зачислена в вуз, который она смогла закончить лишь в 1952 году.
К этому времени имя Друниной уже гремело по всему СССР. Поэтесса активно печаталась, стала членом Союза Писателей, а ее книга "В солдатской шинели", вышедшая в 1948 году, стала одним из самых популярных поэтических сборников в стране.
Друнина писала о войне, писала правду. Например, стихотворение "Зинка" - оно о реальном человеке, о подруге Друниной Зинаиде Самсоновой, убитой немецким снайпером зимой 1944 года...
– Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счёт. Где-то, в яблочном захолустье, Мама, мамка твоя живёт.
У меня есть друзья, любимый, У неё ты была одна. Пахнет в хате квашнёй и дымом, За порогом стоит весна.
И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. …Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала?!
Потрясающие стихи, бьющие точно в душу. Деревенька, яблоки на тропинке, одинокая пожилая женщина, которая ждет, ждет свою единственную дочь...
Почему она выбрала смерть?
Юлии Друниной с детства были свойственны две черты - искренность и принципиальность. Когда в 1990 году страна, которую она защищала на фронте, начала стремительно рушиться, когда люди начали меняться на глазах, превращаясь в холодных и злых дельцов, - ее сердце обливалось кровью.
Для новых людей она стала реликтом из прошлого, одним из столбов так называемой советской идеологии, с которой сейчас было принято бороться.
Друнина пыталась защитить свои ценности, ценности своей Атлантиды, стремительно погружающейся в глубины океана. Она стала депутатом, публиковала в прессе статьи, защищающие память предков, Красную Армию, честь ветеранов. Но бороться с Молохом ей было не под силу. Те черные силы, что крушили ее страну, были сильнее, чем фашисты в 41-ом.
В 1991 году Союз Советских Социалистических республик рухнул, и в этом же году Юлия Друнина покончила с собой. Атлант не смог пережить краха своей Атлантиды...
Почему Юлия сделала это, лучше всего объясняет вот это короткое стихотворение.
Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.
Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать.
Для Друниной понятие Родины было святым, и смотреть на то, как корчится в конвульсиях ее любимая страна, она не могла.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Участие евреев в преступлениях нацистов против самих же евреев - тема давняя и весьма обширная. Вспоминают самые разные фигуры, в том числе, печально знаменитого председателя Лодзинского гетто Мордехая Хаима Румковского...
Большой человек
Холодной ночью 27 февраля 1877 года в еврейской семье Румковских из деревни Ильино Витебской губернии родился мальчик, которого назвали Мордехаем. Через несколько лет семья решила перебраться в Польшу, в город Лодзь.
Мордехай успешно окончил школу, начал работать в конторе отца, затем стал страховым агентом. Будучи человеком весьма амбициозным, Румковский всячески стремился занять какую-то руководящую должность и время от времени это ему удавалось. Так, на протяжении некоторого времени Мордехай возглавлял сиротский дом в городке Геленовек, был директором вельветовой фабрики в Лодзе.
Постепенно Румковский добился большого авторитета среди многочисленного еврейского населения Лодзи, вошел в состав совета и правления общины, начал политическую карьеру.
"Король Хаим"
В 1939 году, когда немцы вторглись в Польшу, Мордехаю Хаиму Румковскому исполнилось 62 года. 8 февраля 1940 года было создано Лодзинское гетто - второе по величине гетто в Европе. Люди из гетто были полностью изолированы от других жителей города. Плотность населения была чрезвычайно высокой - 40 тыс. человек на 1 кв. км. В одной маленькой комнатке жило по 6 человек.
Управление Лодзинским гетто немцы возложили на так называемый юденрат - еврейскую администрацию. В обязанности администрации входило четкое исполнение приказов немецкого командования, поддержание порядка в гетто, организация быта и т.д. Во главе юденрата должен был стоять авторитетный и уважаемый среди евреев человек. И таковым человеком и оказался Мордехай Хаим Румковский.
Всем руководителям юденратов приходилось всячески лавировать между приказами гитлеровцев и желанием сохранить жизни своих соплеменников. Однако, по сравнению со многими своими "коллегами" из других гетто, председатель Румковский слишком рьяно сотрудничал с нацистами и жестоко пресекал любые проявления недовольства.
Стиль управления Румковского был абсолютно диктаторским: казалось, этот человек упивался своей властью. Неслучайно жители гетто дали ему прозвище "Король Хаим".
Труд поможет избежать смерти
Мордехай Румковский полностью контролировал все стороны жизни в гетто: питание, работа, даже заключение браков. Из наиболее крепких парней Румковский создал полицию, выполнявшую все его приказы.
Румковский пробует суп, предназначенный для узников.
Председатель считал, что единственный способ избежать ликвидации гетто - усердный труд на благо немцев. Если в СС увидят, что Лодзинское гетто выдает на гора тонны продукции - там задумаются, прежде чем отправлять рабочих в лагеря смерти.
Именно с этой целью Румковский создал в гетто более 120 предприятий, на которых трудились узники.
Поначалу план председателя сработал: немцы согласились поставлять в гетто продовольствие и сырье в обмен на готовую продукцию. Еду распределял лично Румковский и его "чиновники".
Поставки продуктов были нерегулярными. Зачастую немцы отправляли в гетто гнилые продукты. Но и они были в жестоком дефиците. Уже в 1940-ом году в гетто были введены талоны на продукты.
При этом, сам "король и его свита" получали довольствие наравне с немцами, не отказывали себе ни в чем и поражали узников своим дородным, цветущим видом.
Румковскому регулярно доносили о критиках его политического курса, о тех, кто называл его предателем. Мордехай, в свою очередь, обвинял своих противников в том, что они хотят бросить гетто "под немецкие пули" и жестоко карал несогласных.
"Отдайте мне ваших детей!"
В сентябре 1942 года Мордехай Румковский получил приказ от немецкой администрации - выдать 20 тысяч детей, стариков и больных из гетто для отправки в лагерь смерти Хелмно.
"Король" тут же собрал людей на площади и произнёс перед ними ставшую печально знаменитой агитационную речь, рефреном которой была фраза "Отдайте мне ваших детей".
Румковский пытался убедить узников, что ценой жизни своих детей они спасут гетто. Вот отрывок из речи председателя:
"…Я понимаю вас, когда вижу слезы в ваших материнских глазах. Я чувствую то же, что чувствуют отцы, которым предстоит утром отправиться на работу и, вернувшись вечером, не застать дома детей, с которыми они еще вчера играли. Я открою вам секрет: они потребовали от меня 24 тысяч жертв, по 3 тысячи в каждый из 8 дней депортации; мне удалось сократить это число до 20 тысяч, но с условием, что депортированы будут только дети младше 10 лет. Те, кто старше, спасены! …Сломленный еврей, с разбитым сердцем стоит перед вами. Не завидуйте мне. Это самый страшный приказ, который мне доводилось когда – либо выполнять. Отдайте мне ваших детей!"
Толпа прерывала речь Румковского криками, женщины рыдали, мужчины пытались прорваться на сцену, но полиция сдерживала их.
В итоге 20 тыс. детей, стариков и больных все же отправились из Лодзи в Хелмно.
Дети, отобранные для отправки в лагерь смерти Хелмно
Крах "короля"
Как бы то ни было, но гетто Лодзи просуществовало дольше всех еврейских гетто. Во многом этого удалось добиться благодаря активной деятельности "Короля Хаима".
Развязка наступила в августе 1944 года, когда уже было понятно, что Гитлер проиграл и крах Третьего Рейха под ударом СССР неизбежен. Немцы решили окончательно расправиться с Лодзинским гетто - почти всех его оставшихся в живых жителей определили в Освенцим. В том числе, Мордехая и членов его полицейской команды.
Так "король" Лодзинского гетто оказался в руках своих бывших "подданных". И узники не пощадили Румковского. Узнав Мордехая, несколько мужчин из рабочей команды, которых депортировали из гетто как раз по приказу Румковского, набросились на него и забили насмерть лопатами.
Так закончилась жизнь председателя Лодзинского гетто, "Короля Хаима" Мордехая Румковского, который покупал собственную жизнь и комфорт за счет жизней других.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Юная княгиня оцепенела: ни рукой пошевелить, ни ногой. Бедняжка не понимала, что с ней произошло, отродясь с нею такого не бывало. А муж, между тем, хотел большего. Князь изумленно смотрел на супругу, явно подумывая уйти из опочивальни. Да все же остался.
Художник Андрей Шишкин.
Наутро, поднявшись с измятой постели, князь вышел из светлицы и пожаловался кому-то:
"Лежит как бревно".
Только теперь оцепенение отпустило княгиню. Евпраксия села и, закрыв лицо руками, зарыдала.
Евпраксия была дочерью дорогобужского и вяземского князя Федора Святославовича. Детство княжна провела в Дорогобуже - небольшом, окруженном непроходимыми смоленскими лесами городке на берегу Днепра.
Отца Евпраксии прозвали "лесным князем", также как и ее деда, Святослава Глебовича, князя брянского. Девочка росла скромной и пугливой, как лесная лань.
К пятнадцати годам стала Евпраксия истинной красавицей. Пройдет по улице, скромно потупив глаза, опушенные длинными ресницами, - точно лебедушка проплывет. Гости дорогие, такие же мелкие, зависимые князья, как отец Евпраксии, вслед девице глядели мечтательно - да напрасно глаза изводили, ведь не для них красота эта росла.
Князь Федор Святославович надеялся выдать дочь замуж за князя больших да богатых земель - Новгорода, Рязани, Смоленска, Твери, Ярославля... Про Владимир и Москву Федор Святославович не думал, ведь у великого князя владимирского и московского Симеона Гордого, которого повсюду называли государем, уже была супруга - Анастасия Гедиминовна, которую до православного крещения звали Айгустой.
В мае 1345 года в Дорогобуж гонец из Москвы прискакал. Федора Святославовича, молвил, кличут в Москву под светлы очи государя Симеона Иоанновича. И дочь, Евпраксию Федоровну, о красоте которой дошел слух до великого князя, велят с собою захватить.
Федор Святославович уже знал, что пару месяцев назад в Москве скончалась Айгуста Гедиминовна, оставив Симеона Гордого вдовцом. Князь дорогобужский и вяземский сразу смекнул, зачем его с дочерью к великому престолу зовут.
Мамкам да нянькам было приказано собирать Евпраксию, лучшие наряды из сундуков доставать и украшения.
Княжна поняла, зачем ее собирают, и горько заплакала: юная красавица из лесов смоленских да брянских, трепетная лань, и помыслить не могла, что от любимых полянок, тропинок да птах лесных повезут ее в Москву выдавать замуж.
Подводы из Дорогобужа прибыли в Первопрестольную в июне. Евпраксию, как и полагается, внимательно осмотрели свахи и родственницы жениха. Бедная княжна с трудом пережила смотр, но посланницы Симеона Гордого остались довольны: изгибы отменные, изъянов нет, должна быть плодородна.
Григорий Мясоедов. "Смотрины невесты".
Вскоре Евпраксия была представлена жениху. Симеон Гордый остался весьма доволен увиденным.
В августе 1345 года Евпраксия стала законной супругой великого князя Владимирского и Московского.
Федору Святославовичу князь Симеон немедленно пожаловал город Волок (ныне Вышний Волочек).
Попрощавшись с Евпраксией, пожелав ей быть доброй, услужливой и плодородной супругой, князь Федор отправился в свою новую вотчину.
А трепетная лань из лесов смоленских осталась одна-одинешенька.
Брак с Симеоном не задался с самого начала. Князь оказался недоволен первой ночью: бедная Евпраксия из-за страха и переживаний впала в оцепенение - лежала не шелохнувшись.
Повторилось это и впоследствии. И, чем больше Симеон упрашивал, жаловался, даже ругался, тем сильнее был ступор у несчастной княгини.
И забеременеть Евпраксия никак не могла, что вызвало недовольство и великого князя, и его приближенных.
Симеон Гордый.
Через полтора года мучительного брака, Симеон отослал великую княгиню в Волок, к отцу. Федору Святославичу великий князь объяснил отказ от супруги следующим образом:
«И великую княгиню на свадьбе испортили: ляжет с великим князем, и она ему покажется мертвец».
"Испортили на свадьбе" - это был намек на возможную ворожбу. Симеон был уверен, что на свадебном пиру кто-то подсунул его невесте заговоренный кубок, сделавший Евпраксию такой холодной.
Федор Святославович, конечно, был вне себя от гнева, но ничего поделать против всесильного зятя он не мог.
Сопроводив Евпраксию к отцу в феврале 1347 года, Симеон Гордый решил снова вступить в брак. Сваты были отправлены в Тверь к Марии Тверской, дочери убитого в Орде князя Александра Михайловича.
Намерение великого князя, с учетом того, что его вторая жена была жива-здорова и даже не пострижена в монахини, самым суровым образом нарушало церковные каноны: такого в истории Руси еще не бывало.
Чтобы сочетаться с Марией Тверской, Симеон, как сказано в летописи, "утаився митрополита": митрополит Феогност поначалу находился в полном неведении о том, что собирается сотворить великий князь.
Узнав об отправленных в Тверь сватах, святитель немедленно приказал "затворить церкви" - временно прекратить исполнение всех таинств и служений. Теперь Симеону негде было обвенчаться.
Митрополит Феогност.
Великий князь, поняв, что Феогноста ему переубедить не удастся, отправил послов к константинопольскому патриарху, сопроводив щедрыми дарами свою просьбу о разводе и благословении на новый брак. Глава православной церкви дары принял и свое позволение на брак даровал. Феогност, при всем своем неприятии "блудодейства" князя, был вынужден открыть церкви.
В конце весны 1347 года Симеон Гордый обвенчался с Марией Тверской.
Этот брак принес князю и великое счастье, и великое горе. Мария Тверская рожала мужу детей одного за другим, да вот только ни один из них не прожил больше пяти лет.
В 1353 году Симеон Иванович тяжело захворал и, постригшись в монахи под именем инока Созонта, написал духовное завещание. Московский и владимирский столы князь оставил беременной жене, с повелением передать все сыну, ежели таковой родится.
26 апреля 1353 года Симеон Гордый скончался в Москве в возрасте 35 лет. Через несколько месяцев после смерти мужа Мария родила сына, но мальчик прожил недолго.
Духовное завещание Симеона было проигнорировано, и великим князем Московским и Владимирским стал младший брат Гордого - Иван II Иоаннович.
Великий князь Иван II Иоаннович.
Мария Тверская удалилась в монастырь, где дожила до преклонных лет.
А что же отвергнутая Евпраксия Федоровна? Трепетная лань снова оказалась в столь любимых ею лесах - на этот раз в Волоке.
Отец, выполняя поручение Симеона Гордого "дати замуж" Евпраксию, выдал красавицу за Федора Константиновича Красного, князя Фоминского и Березуйского.
В браке с Федором Константиновичем Евпраксия Федоровна вполне доказала свою женскую состоятельность: одного за другим она родила супругу четырех сыновей, ставших впоследствии знатными боярами.
К сожалению, о дальнейшей жизни Евпраксии Федоровны и о ее смерти ничего неизвестно. Она могла умереть через некоторое время после рождения сыновей от разразившейся эпидемии чумы, а могла жить долго и счастливо со своими детьми и супругом....
Так сложилась судьба женщины, унизительно отосланной мужем к отцу из-за "холодности", но обретшей в итоге свое теплое семейное счастье.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
Мама была совсем холодной. Таня прекрасно знала, что это значит, но не убирала голову с плеча самого дорогого человека на свете. Девочке не было страшно, - она давно привыкла, что Савичевы уходят. Вот и мама ушла.
"Осталась одна Таня, - шептала она потрескавшимися губами. - Мама, мамочка, осталась одна Таня".
В семье Савичевых было пятеро детей. Евгения, Нина, Леонид или, по-домашнему, "Лёка", Михаил. Младшей была Танечка.
Для 41-летней Марии Игнатьевны Савичевой, урожденной Федоровой, и ее 46-летнего супруга Николая Родионовича, рождение последнего ребенка было сродни чуду - не чаяли, не надеялись, но ждали.
Таня родилась морозным вечером 23 января 1930 года во время пребывания своей матери в гостях у ее сестры Капитолины в живописном селе Дворищи неподалеку от Чудского озера. Чудское озеро - место силы русского человека. Здесь князь Александр Невский с ратью новгородцев да владимирцев пустил под лед псов-рыцарей Ливонского ордена и Дерптского епископа.
Наверное, место рождения повлияло на Таню - девочка родилась крепкой и здоровой. Роды Марии Игнатьевне помог принять супруг ее сестры, врач по профессии.
Через несколько месяцев Мария Игнатьевна с новорожденной дочерью отправилась в Ленинград, где ее ждали муж и дети.
Семья Савичевых не считалась благонадежной. Отец, Николай Родионович, в 1910 году открыл "Трудовую артель братьев Савичевых", при которой были и пекарня, и булочная-кондитерская. Немного позднее Савичевы стали владельцами кинотеатра "Совет" на Суворовском проспекте.
Все это имущество Савичевым удавалось сохранять и в революционные годы, и во время Гражданской войны. При нэпе артель и кинотеатр процветали, однако, расплата за это последовала в начале 30-х годов, когда Николай Родионович из нэпмана превратился в так называемого "лишенца".
В 1935 году в квартиру Савичевых пришли нквдшники. Семью погрузили в машину и отвезли в деревню Боровичи, расположенную примерно в 100 километрах от Ленинграда. В Боровичах семья прожила около года, затем Савичевым было разрешено вернуться в город на Неве.
Николай Родионович к тому моменту был тяжко болен - у главы семейства обнаружили рак. Вскоре после возвращения в Ленинград, 5 марта 1936 года, артельщик Савичев скончался в возрасте 52 лет.
Таня Савичева со старшей сестрой Женей.
После смерти отца Таня еще сильнее сблизилась со своими братьями и сестрами: семья Савичевых была исключительно дружной.
Несмотря на трудности, связанные с тем, что они были детьми "лишенца", Савичевы пробивались в жизни. Нина и Евгения устроились на Невский машиностроительный завод им. Ленина, причем, Нина работала в конструкторском бюро. Леонид стал строгальщиком Судомеханического завода, Миша - слесарем-сборщиком. Мария Игнатьевна трудилась белошвейкой-надомницей для "Артели имени 1 Мая".
Савичевы не были чужды культуры. Леонид с друзьями создал собственный струнный ансамбль. В квартире в доме №13/6 по 2-й линии Васильевского острова часто звучала музыка, дети устраивали домашние концерты.
Пока ее старшие братья и сестры работали, Таня ходила в школу. В конце мая 1941 года девочка окончила третий класс Школы №35 на Съездовской линии Васильевского острова.
На лето 1941 года у Савичевых были большие планы: всей своей большой, дружной семьей отправиться в Дворищи к тете Капитолине, дядям Григорию и Гавриилу, и провести там незабываемые два месяца!
Но планам этим сбыться было не суждено.
Мария Игнатьевна Савичева, мама Тани и других детей.
22 июня 1941 года гитлеровская Германия без объявления войны вероломно напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война.
Савичевы решили не ехать на лето в Дворищи, остаться в Ленинграде и по мере сил помогать нашим бойцам.
Леонид "Лёка" вместе с дядьями Василием и Алексеем в первый день войны отправились в военкомат, но в армию их не взяли. У Леонида было очень плохое зрение, А Василию и Алексею было за шестьдесят.
Нина Савичева с другими работницами завода была отправлена на рытье окопов в Колпино и Шушары. Затем девушка стала дежурной на вышке поста воздушного наблюдения.
Женя втайне от мамы и бабушки сдавала кровь для раненых. Мария Игнатьевна шила обмундирование для бойцов.
Не осталась в стороне и 11-летняя Таня. Вместе с другими школьниками девочка собирала по чердакам бутылки для создания "коктейлей Молотова".
Немцы, между тем, рвались к Ленинграду. 9 июля стало известно о захвате Пскова. В тех краях находился Михаил Савичев, и семья стала считать его погибшим. К счастью, Миша не погиб, а прибился к партизанскому отряду.
Михаил Савичев, брат Тани.
8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда. Снег выпал рано: в первых числах декабря все улицы уже были заметены. Сугробы не чистили, и общественный транспорт функционировать перестал.
Жене Савичевой приходилось ходить на завод пешком - семь километров туда, семь - обратно. При этом, девушка регулярно сдавала кровь раненым, о чем мама и бабушка все еще не знали.
28 декабря 1941 года 32-летняя Евгения Савичева не смогла встать из постели, чтобы пойти на смену. Обеспокоенная Нина помчалась в квартиру Жени (та жила на Моховой улице). Нина обнаружила сестру в постели совершенно без сил. Через несколько часов Евгения скончалась. Это была первая блокадная потеря семьи Савичевых.
Таня, попросив у Нины записную книжку чертежника-конструктора, сделала запись детским почерком на странице под буквой "Ж":
Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.
Женя Савичева.
Похороны Жени оказались тяжелейшим испытанием для семьи. На Серафимовском кладбище похоронить не удалось: оно было переполнено. В результате удалось найти место на Смоленском лютеранском кладбище. Мария Игнатьевна, прощаясь со старшей дочерью, сказала:
«Вот мы тебя хороним, Женечка. А кто и как нас хоронить будет?»
Свирепая спираль блокады закручивалась все сильнее. Есть было нечего, топить печку было нечем. В начале января у бабушки Тани, Евдокии Арсеньевой, уже была выявлена алиментарная дистрофия. Престарелую женщину необходимо было срочно госпитализировать, но бабушка отказалась. "Там и без меня найдется, кого лечить", - сказала она.
25 января Таня сделала в книжке новую запись:
"Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г".
28 февраля Нина пошла на работу на завод - как только сил хватало исхудавшей, едва держащейся на ногах молодой женщине? Пошла, а назад не вернулась. Савичевы решили, что Нина погибла под мощным артиллерийским обстрелом, которому как раз в тот день немцы подвергли завод.
Но Нина выжила. Сотрудников завода чудом удалось эвакуировать через Ладожское озеро.
Дорога жизни блокадного Ленинграда.
Леонид, "Лёка" Савичев был самым крепким. Настоящий трудяга. Вкалывал на Адмиралтейском заводе днем и ночью.
Лёке приходилось добираться до работы пешком несколько километров через Неву. Зимой дул пробирающий до самых костей ветер. А ведь Лёка был страшно голоден, истощен до предела.
"Леонид Савичев работал очень старательно, ни разу не опоздал на смену, хотя был истощён. Но однажды он на завод не пришёл. А через два дня в цех сообщили, что Савичев умер".
Причиной смерти Лёки была дистрофия. Он умер 17 марта в возрасте 24 лет. Таня записала в блокноте:
Лёка умер 17 марта в 5 часутр 1942 г.
Девочка была так слаба, так поражена потерей брата, что написала два слова вместе - "часутр".
Леня Савичев в детстве.
13 апреля не стало дяди Василия, дяди Васи, о чем Таня сделала запись в своем дневнике:
Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г.
До 10 мая протянул Алексей Савичев, дядя Леша.
Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.
13 мая Таню ждал последний удар.
Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.
Таня не знала, что Миша и Нина остались живы, поэтому на трех страничках своего страшного дневника она написала строки, которые позднее узнает весь мир:
Так 12-летняя девочка осталась одна в замерзшем, голодном городе. К счастью, Таню приютила семья ее подруги Веры Николаенко, жившей этажом выше. Вера, ее мама Агриппина Михайловна и папа Афанасий Семенович на улицу почти не выходили - слишком были слабы.
Таня пробыла у Николаенко один день. На следующее утро девочка ушла, о чем Вера вспоминала впоследствии:
"Сказала, что пойдёт жить к тёте. Вечером пришёл мой отец, принёс немного селёдки. Мы сели ужинать. Таня съела кусочек и сказала: «Ой, я вся просолонилась». Когда мы ложились спать, она показала матерчатый мешочек, висевший на верёвке у неё на шее. Объяснила, что там драгоценности, оставшиеся от отца. Она собиралась менять их на хлеб. На следующее утро Таня ушла. Больше я её никогда не видела".
Таня, и правда, отправилась к своей двоюродной тете - Евдокии Петровне Арсеньевой. Арсеньева стала опекуном девочки.
К тому времени девочка была больна дистрофией и туберкулезом. Евдокия Петровна, у которой совершенно не было еды, смогла оформить Таню в детский дом №48 в поселке Красный Бор - там был шанс, что девочку будут, хоть скудно, кормить.
Состояние Тани, между тем, ухудшалось с каждым месяцем. Вскоре девочка уже могла ходить только на костылях.
3 декабря 1943 года Михаил Савичев получил ранение, и был направлен в тыл. В феврале 1944 года Миша добрался до Ленинграда, где вплоть до весны пролежал в госпитале. Кое-как восстановившись, Савичев начал искать родственников, и узнал, что у него осталась только Таня.
Правда, в детском доме Михаилу сообщили, что девочка больна энцефалитом, и врачи не видят ни малейшего шанса на излечение.
Добрым ангелом Тани в последний год ее жизни стала санитарка Шатковской районной больницы Анна Михайловна Журкина. Эта женщина в буквальном смысле носила девочку на руках, отдавала ей последний кусок хлеба.
В марте Таню перевезли в дом инвалидов в Понетаевке, а 1 июля 1944 года Михаилу Савичеву сообщили, что у него больше нет сестры. Таня умерла 1 июля 1944 года в возрасте 14 лет. До Победы бедный ребенок так и не дожил.
Михаил Савичев после войны нашел свою сестру Нину. Воссоединение последних Савичевых было невероятно трогательным.
Михаил и Нина с портретом сестры.
Казалось бы, все. Страшная, но, увы, вполне обыкновенная для блокадного Ленинграда история гибели семьи.
Посмертная жизнь Тани Савичевой началась в 1959 году. История девочки стала частью документального фильма Ефима Учителя "Подвиг Ленинграда".
О Тане узнал весь мир, а ее записи - такие короткие, но убийственно-пронзительные - повторяли на самых разных языках.
Девочка из обмороженной ленинградской квартиры, сидящая у изголовья постели умирающей матери - этот образ из фильма Ефима Учителя навечно отпечатался в памяти зрителей.
Михаил и Нина - последние Савичевы - прожили долгие и, в целом, благополучные жизни. У Нины Николаевны появилась внучка, которая была очень похожа на Таню.
Нина Николаевна с внучкой.
Нина жила в Ленинграде, и скончалась в феврале 2013 года в возрасте 94 лет. Михаил переехал в город Сланцы еще в 44-ом, в Сланцах он и умер в 1988 году.
В 1971 году советский астроном Людмила Черных нашла в Главном кольце новую малую планету и дала ей имя "2127 Таня". В честь девочки из блокадного Ленинграда.
Прошло много лет, но там, в бесконечном космосе, летит, летит малая планета. Планета Таня.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
"Пусть дети поиграют, они же брат и сестра", - смеялась маменька. Танечка и Николенька уходили далеко в сад, сидели на берегу пруда, кормили уточек. И говорили, говорили, говорили. Говорили обо всем на свете.
Однажды маменька, проходя мимо беседки, услышала звук поцелуя. Бедная женщина упала в обморок.
Вскоре всем стало понятно: дети заигрались...
Кристина Робертсон "Дети с попугаем".
29 июня 1829 года в городе Лукка в Италии в семье русского дипломата Александра Ивановича Рибопьера и его супруги Екатерины Михайловны Потемкиной родилась девочка, окрестили которую Татьяной.
Таня была последним и очень поздним ребенком супружеской четы Рибопьеров: матери на момент родов исполнился 41 год, отцу уже было 48 лет.
Родители души не чаяли в своей младшей дочурке и ни в чем ей не отказывали. Отец нанял лучших учителей, успешно обучивших Таню французскому, немецкому, английскому и итальянскому языкам. В отличие от многих барышень из аристократических русских семей первой половины XIX столетия, Таня великолепно владела и родным языком.
Особенно девочка была близка с отцом, выдающимся русским государственным деятелем швейцарского происхождения Александром Ивановичем Рибопьером. Рибопьер, этот петербургский щеголь и знаменитый красавец, сделал блестящую придворную карьеру еще при императоре Павле, и в дальнейшем был, по выражению М.А. Корфа, "человеком домашним во дворце" при пяти императорах.
Неизвестный художник. А.И. Рибопьер с младшей дочерью Татьяной.
В 1839 году, когда Тане исполнилось 10 лет, семейство Рибопьер возвратилось в Россию, в Санкт-Петербург. Зиму проводили в своем доме на Большой Морской улице, летом жили в смоленском имении Новое Село.
Таня, или, как ее называл отец, Тата, была частой гостьей в великолепном дворце своей бабушки по материнской линии, екатерининской фрейлины княгини Татьяны Васильевны Юсуповой.
Товарищем Тани по детским играм в доме бабушки был ее двоюродный брат Николенька Юсупов, который был на два года старше девочки.
Родители и бабушка были счастливы: дети, связанные близкими родственными узами, стали друзьями, а такая дружба не проходит с годами.
Взрослым не пришло в голову, что между Таней и Николенькой происходит нечто большее, чем просто дружба. С годами детская привязанность детей друг к другу переросла в любовь.
К 1852-му году, когда Татьяне исполнилось 23 года, а Николаю - 25 лет, молодые люди уже давно состояли в любовной переписке, иной раз весьма откровенной.
Родители знали о влюбленности Тани в кузена и осуждали ее за это.
"Заигрались детки", - вздыхал отец.
Несмотря на осуждение, Татьяна и Николай стремились вступить в брак, однако, союзы между столь близкими родственниками были запрещены православной церковью. Ждало влюбленных и осуждение света.
Главной противницей этих отношений была мать Николая, княгиня Зинаида Ивановна Юсупов, знаменитая светская львица.
Когда пошли слухи, что Николай собирается похитить возлюбленную и тайно на ней жениться, Зинаида Ивановна обратилась к императору, после чего ее сын был отправлен служить на Кавказ.
Николай Борисович Юсупов.
Но любовь Татьяны и Николая оказалась сильнее времени и расстояния.
После вступления на престол Александра II, отец Тани, граф Александр Рибопьер, полностью изменивший свой взгляд на отношения дочери с кузеном, обратился к государю с просьбой позволить влюбленным вступить в брак. Официальное разрешение было получено.
26 сентября 1856 года 27-летняя фрейлина Татьяна Рибопьер стала супругой своего двоюродного брата, 29-летнего камер-юнкера двора князя Николая Борисовича Юсупова. Церемония прошла в Никольской церкви в селе Бутурлино Юхновского уезда.
Брак активно обсуждался в свете, причем, не только в России. Так, 3-я королева-консорт Баварии Мария Фридерика Прусская, сочувствовавшая влюбленной паре, подарила Татьяне орден святой Терезы. Душевное письмо Николаю Борисовичу прислал принц Карл Прусский:
«Я с самого её детства испытываю самый живой интерес к княгине, Вашей жене, и я прошу Вас свидетельствовать ей, что меня вдохновило известие об этом счастливом союзе».
Свадьба была бы невозможна без поддержки императора Александра II, который пригласил Татьяну и Николая провести медовый месяц на его вилле в Ницце. Единственное, что омрачало счастье молодых - дело о незаконном венчании все-таки было инициировано Святейшим Синодом.
Юсуповы поселились за границей. Сначала жили в Мюнхене, затем - в Париже. Татьяна была приглашена ко двору императора Наполеона III, где имела шумный успех. По признанию Татьяны, на балах в Тюильри Наполеон оказывал ей знаки внимания, а ее русская диадема "производила магический эффект, император долго на нее смотрел, а затем подошел и спросил, каким мастером она сделана".
В Париже был заказан парадный портрет Татьяны Александровны, написанный придворным художником Францем Ксавьером Винтерхальтером. На портрете Татьяна была изображена как раз в той самой диадеме, что так зачаровала Наполеона III.
В 1858 году Юсуповы возвратились на родину. В Петербурге княгиня посвятила себя светской жизни. Во дворце на Мойке постоянно проходили шумные балы, светские приемы и домашние спектакли, собиравшие невиданное количество гостей.
В 1861 году, через пять лет после заключения брака, Татьяна Александровна наконец-то забеременела, что положило конец слухам: из-за близкого родства детей у Юсуповых быть не может.
Рождение у Татьяны и Николая дочери Зинаиды снова привело к обсуждению законности их брака. Священный Синод отказался выдать паре свидетельство о бракосочетании, из-за чего родители не могли узаконить свое дитя, сделать ее наследницей своего состояния.
Между тем, родственники Николая Борисовича, князья Голицыны, претендовали на наследство Юсуповых. Чтобы обезопасить свою дочь, Николай Борисович отписал супруге все свои владения. Это событие наделало много шума в свете. Говорили, будто княгиня заставила своего мужа отдать ей все. Николай Борисович, по словам светских остряков, находился у жены в полном подчинении.
Супруги, впрочем, не обращали на эти слухи внимания.
Татьяна и Николай Юсуповы.
Несмотря на близкое родство, Татьяна и Николай обладали очень разными характерами. Князя Юсупова считали аристократом до мозга костей, человеком серьезным и молчаливым. Княгиня, по мнению окружающих, была смешливым, словоохотливым и любезным человеком. Дома Татьяна Александровна окружила себя множеством кумушек-приживалок, на которых тратились немалые деньги.
В 1863 году у Юсуповых родился второй ребенок, сын Борис. Мальчик прожил на белом свете всего лишь два месяца: причиной смерти младенца стала скарлатина. Страшный удар подкосил здоровье Татьяны Александровны, она стала часто хворать. Врачи посоветовали князю Юсупову как можно скорее вывести жену заграницу на лечение.
В 1864 году семейство отправилось в Европу. В Швейцарии князь приобрел великолепную виллу на берегу озера Леман в пятнадцати километрах от Женевы. Вилла получила название "Татьяния".
На вилле "Татьяния" в 1866 году родился последний ребенок супружеской четы Юсуповых - дочь Татьяна.
Жизнь у озера улучшила состояние здоровья княгини Юсуповой, но, к сожалению, ненадолго. В 1870-е годы врачи поставили Татьяне Александровне страшный по тем временам диагноз - диабет.
Все лето 1878 года княгиня лечилась на водах в Карлсбаде, но лечение не помогло, напротив, у 49-летней женщины отказали ноги. Николай Борисович перевез жену на виллу "Татьяния" - место, где она была счастлива. Здесь княгиня Татьяна Александровна Юсупова и скончалась в январе 1879 года в возрасте 50 лет.
Муж, по свидетельству современника, "выплакал все глаза", горюя по своей жене. Николай Борисович больше не вступал в брак, и скончался от разрыва сердца в 1891 году в возрасте 63 лет. Перед смертью он попросил похоронить его рядом с драгоценной супругой.
Так сложилась жизнь женщины, которой пришлось вырывать свое счастье из цепких когтей общества, государства и церкви.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
- А ну, покажи себя гостям, не стыдись, - велела барыня 8-летней девочке. Десятки глаз смотрели на Пелагею, и та не знала, куда ей деваться. И рыдать было нельзя: высекут.
Белошвейка Авдотья Иванова из крепостных девок орловской помещицы Варвары Петровны Тургеневой была настоящей красавицей. Многие крестьянские парни имения Спасское-Лутовиново заглядывались на Авдотью: высокая, стройная, а изгибы какие!
Но не только крестьянских парней привлекала Авдотья. Втайне следил за красавицей и барчук, 24-летний Иван Тургенев, сын Варвары Петровны.
Мать Тургенева была суровой барыней. К крестьянам относилась она ненамного ласковее, чем печально знаменитая Салтычиха. Крепко доставалось от матушки и Ивану.
Иван Тургенев в молодости.
Авдотья время от времени приходила в барский дом, приносила свою работу. Иван поначалу смотрел издали, но в летний день 1842 года решился, и, как сказано в воспоминаниях О.В. Аргамаковой, "предложил белошвейке свои ласки".
Крестьянка согласилась на предложение барчука. Иван вскоре уехал в Москву, а Авдотья через девять месяцев родила девочку, которую назвала Пелагеей.
Тургенев о появлении дочери не знал, и впервые увидел Пелагею летом 1850 года, когда 32-летний Иван Сергеевич приехал из Парижа по делам в Спасское-Лутовиново. Писатель немедленно сообщил о случившемся своей возлюбленной, 29-летней французской певице Полине Виардо:
"Скажу Вам, что я нашел здесь — догадайтесь что? — свою дочку, 8 лет, разительно на меня похожую… Глядя на это бедное маленькое создание, я почувствовал свои обязанности по отношению к ней, и я их выполню — она никогда не узнает нищеты, я устрою ее жизнь, как можно лучше".
Художник Н.К. Бодаревский.
Иван Сергеевич не случайно озаботился устройством жизни Пелагии. Девочка была глубоко несчастна.
Барыня Варвара Петровна знала, от кого родила Авдотья, но о внучке совершенно не заботилась. Девочка стала крепостной своей бабушки, и "игрушкой для гостей". Как только к Варваре Петровне приезжали гости, та требовала к себе Пелагею, заставляла поднимать тяжелые ведра с водой. Когда девочка не могла выполнить эту работу, барыня поднимала ее на смех.
Дворовые знали, что Пелагея - дочка барчука, однако относились к девочке также, как и их барыня. Малышку презрительно называли "барышней", а крестьянские дети вполне могли ее поколотить.
Помочь Пелагее было некому: ее мать, Авдотью Иванову, хозяйка Спасского-Лутовиново спровадила в Москву вскоре после рождения девочки. Белошвейка больше никогда не увидела дочь.
Варвара Петровна обещала, что сама "воспитает" внучку, но вместо этого поселила ее с прачками и сызмальства заставляла выполнять тяжелую работу. Складывалась такое впечатление, будто бабушка жаждет "уморить" ненужное ей дитя.
Варвара Петровна Тургенева.
Когда Варвара Петровна узнала о прибытии сына в усадьбу, она устроила Ивану Сергеевичу настоящее представление. О.В. Аргамакова вспоминала:
"Она вызвала Ивана Сергеевича из-за границы и при свидании, протягивая одну руку для поцелуя, а другою указывая на девочку, букою высматривавшею из-под стола стенного зеркала, спросила:
– Это твоя?!
После секундного размышления Иван Сергеевич отвечал:
– Если родная мать говорит мне, что моя – значит моя".
Иван Сергеевич был потрясен тем, насколько Пелагея была на него похожа. Еще больше писателя шокировало, что его дочь жила в имении на правах крепостной, подвергалась издевательствам.
Тургенев, который в ту пору уже полностью зависел от мнения Полины Виардо, попросил у возлюбленной совета относительно Пелагеи:
"Скажите мне, что вы обо всем этом думаете и что я должен сделать – я хочу отдать ее в монастырь, где она пробудет до 12 лет – там и начнется ее воспитание. Мне хотелось бы, чтобы вы дали мне совет – я буду так счастлив ему последовать".
Полина некоторое время молчала, вероятно, пораженная новостью. Затем от нее пришло письмо, в котором певица отметила, что в Российской империи девочка никогда не сможет избавиться от клейма незаконнорожденной. Виардо великодушно предложила Ивану Сергеевичу привезти Пелагею в Париж, где девочка будет воспитываться с собственными детьми певицы.
Тургенев рыдал от счастья, читая письмо Полины. Любовь Ивана Сергеевича к Виардо стала еще сильнее и глубже.
Полина Виардо.
Писатель дал Пелагее новое имя - Полина (Полинет), и с сопровождающими отправил ее в Париж в дом Виардо.
Самому Ивану Сергеевичу пришлось задержаться в России: внезапно скончалась его мать, 62-летняя барыня Варвара Петровна, мучительница бедной прачки Пелагеи.
Тургеневу нужно было срочно решать вопросы с наследством, прежде всего, с множеством крепостных, которые принадлежали его матери.
Дела были сложными, их решение потребовало массы времени. Так получилось, что во Францию Иван Сергеевич прибыл лишь через шесть лет после того, как отправил туда дочь.
Полинет к этому времени исполнилось четырнадцать. Девочку было не узнать. Вместо крестьянской русской девочки Тургенев обнаружил юную француженку, которая совершенно не помнила родного языка. Ивана Сергеевича это обстоятельство очень обрадовало:
"Моя дочка очень меня радует. По-русски забыла совершенно — и я этому рад. Ей не для чего помнить язык страны, в которую она никогда не возвратится".
Пелагея (Полина) Тургенева.
Но был у Ивана Сергеевича и повод для огорчения, и весьма серьезный. Отношения Полинет и Полины Виардо были холодными и отстраненными. Дочка Тургенева в семье певицы не прижилась: Полинет испытывала к "благоволительнице" холодную неприязнь и ревновала ее к отцу.
Иван Сергеевич, любивший Виардо до безумия, пытался "влюбить" дочь в Полину:
"Ты будешь рада вновь ее увидеть, не правда ли? Я хочу дать тебе поручение, которое тебе будет приятно: …поцелуй ей покрепче обе руки за меня".
Но усилия Тургенева в этом направлении были напрасны. Полинет наотрез отказывалась целовать Виардо руки. Напротив, девочка постоянно жаловалась отцу на певицу, на ее дурное обращение. Так, Полина крайне редко брала на прогулку Полинет, тогда как ее собственные дети всегда были с ней. Иван Сергеевич в сердцах упрекал дочь за неблагодарность и обидчивость.
Иван Сергеевич Тургенев.
С каждым годом Полинет испытывала к Виардо все большую неприязнь, и певица отвечала ей взаимностью. В конце концов нахождение под одной крышей стало невыносимо для обеих, и Полина отправила русскую "воспитанницу" в частный пансион. Иван Сергеевич не был свидетелем этого скандала: ему в очередной раз пришлось отправиться в Россию по делам наследства.
Вернувшись во Францию, Тургенев тут же забрал Полинет из пансиона и, сняв дом, поселился с дочерью. Для воспитания девушки в "европейской манере" была нанята английская гувернантка Иннис.
Пока Полинет была с Иннис, Иван Сергеевич почти все свое время проводил в доме Виардо. Любовь к певице была столь сильна, что Тургенев закрывал глаза на странность своего положения в доме замужней дамы.
В 1859 году Полинет Тургеневой исполнилось семнадцать лет. Через пару месяцев после празднования своих именин девушка познакомилась с 24-летним стеклопромышленником Гастоном Брюэром. Между молодыми людьми промелькнула искра, и вскоре Полинет познакомила отца с избранником. Тургенев выбор дочери полностью одобрил.
Свадьба Полинет и Гастона потребовала от Ивана Сергеевича колоссальных трат: лишь приданое невесты обошлось писателю в 150 тыс. франков. Большую часть средств, потраченных на свадьбу, Тургенев получил из России - они были получены от тяжкого труда крепостных.
Полинет поначалу была довольна жизнью в браке. Гастон относился к супруге ласково и почтительно, тем более, что все финансовые неурядицы семьи брал на себя тесть.
В 1872 году Полинет родила девочку, которой дали имя Жанна. Тургенев был бесконечно рад рождению внучки. Через год в семье Брюэр появился второй ребенок - сын Жорж Альберт.
Увы, счастье Полинет длилось недолго. В 1875 году стекольное предприятие Брюэра оказалось на грани банкротства. Тургенев напряг все свои силы (и силы своих крестьян в далекой России), чтобы спасти фабрику зятя, но - тщетно.
Иван Сергеевич Тургенев.
После разорения Гастон Брюэр стал раздражительным и нервным. В семье стали возникать скандалы, иной рад - ужасающие. Тургенев горько жаловался своему другу П.В. Анненкову:
"Гастон умудрился пустить на ветер даже те деньги, которые я полагал упрочить за моими внуками, стал пьянствовать, грозить то себя убить, то ее — и теперь я ежедневно ожидаю, что она прибежит сюда со своими детьми, я должен буду ее прятать".
Иван Сергеевич не ошибся: вскоре Полинет бросила мужа и пришла с детьми к отцу. Гастон в это время рыскал по городу с ножом, намереваясь убить жену. Брюэр несколько раз заходил к Тургеневу, угрожал ему.
Писатель решил спрятать дочь в Швейцарии у своей знакомой мадам Делессер. Финансовая сторона вопроса полностью легла на Ивана Сергеевича. Резко постаревший писатель был вынужден тянуть тяжелую лямку, каждый месяц отправляя дочери деньги.
Единственное, что радовало Ивана Сергеевича - его внуки. Тургенев постоянно писал внучке Жанне, учил ее иностранным языкам.
В 1883-ем году 63-летний Тургенев тяжело заболел. Все еще влюбленный в Полину Виардо и считающий ее безупречной честности человеком, Иван Сергеевич все свои деньги и права на произведения отписал певице. Дочери писатель не оставил ничего, уверенный, что "святая Полина" не оставит Полинет без гроша.
Тургенев во время болезни.
Полинет, узнав о завещании отца, немедленно подала на Виардо в суд. Тяжба была проиграна, а Полина Виардо лишила воспитанницу средств к существованию.
Дочери Тургенева пришлось давать уроки музыки. Через несколько лет главной добытчицей семьи стала Жанна Бауэр, дочь Полинет, трудившаяся учительницей иностранных языков.
В 1919 году Полинет Брюэр, дочь великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева, скончалась в возрасте 76 лет.
Жорж Альберт, внук Тургенева, жил, как сказал бы его дед, "бобылем", не имел особых устремлений и не работал. Он умер в 1924 году в возрасте 49 лет.
Жанна Брюэр в 40-е годы была вынуждена продавать письма Тургенева к матери, чтобы купить еды. Так дедушка даже из гроба помогал своей внучке.
Жанна относилась к памяти Ивана Сергеевича с огромным уважением, добивалась публикаций о нем во французских газетах и журналах.
Умерла Жанна Брюэр в 1952 году в Париже. Ей было 80 лет. Со смертью внучки Тургенева род писателя пресекся, ведь от обожаемой Полины Виардо у Ивана Сергеевича детей не было...
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донат, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
"Анна Андреевна, масло в этом доме только для Иры", - злым голосом сказал он. Она положила нож на стол, опустила глаза. Боже, как же ей было стыдно, как противно! Ей хотелось провалиться сквозь землю! Упрекнуть маслом за ужином, при гостях! В очередной раз кинуть ей в лицо - ты приживалка, ты здесь никто.
Но ведь ночью он придет к ней в комнатку...
Почему она, дворянка, выпускница Царскосельской женской гимназии, согласилась на гражданское сожительство, это пошлое порождение новой власти? Ответ простой: 33-летняя поэтесса Анна Ахматова не умела, не могла жить одна. Быт душил ее. Особенно суровый советский быт начала 20-х годов. Отрываться от книг и стихов, от своих записных книжек, окунаться в мир коммунальных квартир, платежек, очередей, сберкнижек, прописок, обязательных для всех заготовок на зиму, было для Анны невероятно мучительно.
Ей была нужна комнатка, нужна была спокойная, семейная обстановка, или, на худой конец, хотя бы иллюзия таковой.
Именно поэтому Анна Андреевна решилась на гражданский брак с искусствоведом и художественным критиком Н.Н. Пуниным. Нет, Николай Николаевич был умным, рассудительным и довольно добрым человеком, но, в первую очередь, в Пунине поэтессу привлекала стабильность и, хоть и весьма относительное, но благополучие.
Николай Николаевич смог найти себя при новой власти - работал комиссаром при Русском музее и Эрмитаже, заведовал Петроградским ИЗО Наркомпроса, редактировал газету "Искусство коммуны". Пунин хорошо зарабатывал и пользовался льготами, положенными советским чиновникам и служащим. В голодные 20-е все это приобретало огромную, болезненную ценность.
Пунин был молод (34 года), красив, атлетичен, модно одевался, но все это не играло для Ахматовой большой роли. Ей, по сути дела, лишенной дома, необходима была крыша над головой.
Николай Пунин.
Пунин был официально женат на Анне Аренс, у супругов была годовалая дочка Ирина. Однако это не помешало Николаю Николаевичу поселить Анну Ахматову в своей большой квартире в Фонтанном доме.
Жилье у Пуниных было по тем временам роскошное - четыре комнаты, кабинет, паровое отопление. У комиссара искусств была даже личная прислуга.
В 1922 году Пунин поселил Ахматову в одной из комнат своей шикарной квартиры, а вскоре к матери приехал из провинции 10-летний Лева, сын Анны Андреевны от брака с Николаем Степановичем Гумилевым.
Фактически, Пунин, не делавший ни малейших попыток развестись с Анной Аренс, стал двоеженцем, но это, кажется, никого не смущало.
Впрочем, "второй жене" довольно быстро дали понять, что она - не более чем приживалка, взятая под крышу из милости. "Наш дом", "наша квартира", "наш стол" - так имели право говорить только Пунины, и постоянно это подчеркивали.
Однажды во время семейного застолья, когда к Пуниным-Ахматовой пришли гости, поэтесса потянулась с ножом за сливочным маслом. Николай Николаевич жестко и при всех окоротил "вторую жену":
"Масло только для Иры".
Эта фраза стала печально знаменитой, и она в полной мере отражает специфику жизни Ахматовой в семье Пуниных. Поэтесса была своего рода "свадебным генералом" для Пуниных, возможностью гордо сказать: "Вот у нас живет сама Ахматова, мы ей дали приют".
При этом, в ночные часы Николай Николаевич вполне мог оставить "первую жену" и отправиться в комнату ко второй за "супружеским долгом", который в данном случае больше напоминал квартирную плату.
Застолье у Пуниных. Николай Николаевич с законной женой Анной Аренс во главе стола, Анна Андреевна в качестве "свадебного генерала" - напротив.
Конечно, Ахматова осознавала свое неприглядное, унизительное положение. В доме Пуниных поэтесса почти перестала писать стихи, занималась только литературными переводами.
Денег у Анны Андреевны не было, жилья не было, к ведению домашнего хозяйства она была не приспособлена - Ахматовой просто некуда было деваться. Кроме того, Ахматова искренне привязалась к Ирочке, дочери Николая Николаевича. Девочку поэтесса ласково называла «Акумцем» и считала своей приемной внучкой.
Анна Андреевна и Ира Пунина.
"Первая жена" Пунина, Анна Евгеньевна Аренс, или, по-домашнему, Галя, смиренно согласилась с решением мужа привести в дом любовницу. К Ахматовой женщина относилась с большим уважением, но, тем не менее, считала необходимым время от времени напомнить поэтессе, что в доме она все-таки приживалка - и не более того.
Анна Евгеньевна была врачом, выпускницей Санкт-Петербургского женского медицинского института.
Пунин о жене отзывался следующим образом:
"Галя некрасива, слишком мягкие черты лица сообщают формам какую-то расплывчатость, ее глаза под светлыми и потому маловидимыми бровями обрамлены тяжелыми, припухшими веками, нос ее не очерчен одной определенной линией, он слабо характеризован и «сбит» в рисунке; более выразительны ее губы, но их портит та же расплывчатость форм, то же отсутствие характерного рисунка".
Конечно, статная дворянка Ахматова внешне нравилась Николаю Николаевичу гораздо сильнее.
Анна Аренс - вторая слева.
В 1934 году Николая Николаевича Пунина уволили из Русского музея, а в 1935-ом - арестовали, причем, вместе с 23-летним Львом Гумилевым. Обвинили Пунина в том, что он якобы "являлся участником и вдохновителем контрреволюционной террористической группы студентов".
Сразу же после ареста гражданского мужа и сына Анна Андреевна срочно выехала в Москву. Через Бориса Пастернака поэтессе удалось передать в Кремль прошение, Пунин и Гумилев были освобождены.
Ахматова, по сути дела, спасла семью, но к тому времени ее отношения с Николаем Николаевичем полностью себя исчерпали. Любовь ушла.
В 1936 году невенчанные супруги расстались. Впрочем, из-за квартирного вопроса съехать Анна Андреевна не смогла - было просто некуда. Она осталась жить в Фонтанном доме с Пуниными, на этот раз в качестве официальной приживалки.
Пунин и Ахматова.
В 1941 году Ахматову и Пуниных эвакуировали в Самарканд. Здесь скончалась от лихорадки Анна Евгеньевна Аренс.
В 1944-ом Николай Николаевич и Ирина отправились домой в Ленинград. Ахматова поехала вместе с Пуниными, ведь у нее больше никого по сути не было: с сыном Львом поэтесса совершенно рассорилась.
В Ленинграде у Николая Николаевича начались отношения с Мартой Голубевой, экскурсоводом Русского музея. У Ахматовой возобновился давний роман с врачом-патологоанатомом Владимиром Гаршиным.
Вскоре Анна Андреевна порвала с Гаршиным, назвав его психически больным. Дело в том, что Владимир рассказал поэтессе сон, в котором к нему явилась умершая в блокаду жена и попросила никогда не вводить в дом Ахматову.
Анна Ахматова.
В 1949-ом году Пунин и Лев Гумилев снова были арестованы, но на этот раз Ахматова, три года находившаяся в суровой опале, ничем помочь не могла.
Николаю Николаевичу и Льву дали по десять лет лагерей. Молодой Гумилев дожил до освобождения, Пунин - нет. 65-летний Николай Николаевич скончался в Минлаге 21 августа 1953 года.
Ахматова написала на смерть возлюбленного пронзительные стихи:
И сердце то уже не отзовется На голос мой, ликуя и скорбя… Все кончено. И песнь моя несется В пустую ночь, где больше нет тебя.
Таким образом, в "пунинской семье" остались три женщины - 64-летняя Анна Андреевна Ахматова, 32-летняя Ирина Николаевна Пунина и 14-летняя Анечка Каминская, дочь Ирины.
Так получилось, что при наличии живого сына Льва именно Ирина и Анечка стали для Анны Андреевны ее настоящей семьей.
Анна Андреевна, Ирина Николаевна и Аня Каминская.
Лев Николаевич, находившийся в лагерях, решил, что мать не предпринимает ничего, чтобы спасти его. Это была неправда - Ахматова писала Сталину, но ее письмо осталось без внимания.
В 1956 году Лев Николаевич был освобожден и сразу же реабилитирован. Гумилев вернулся в Ленинград, где узнал, что мать завещала свой литературный архив Ирине Пуниной.
Лев Николаевич терпеть не мог семейство Пуниных. Одно и неудивительно: сколько раз Николай Николаевич демонстративно стелил Гумилеву в коридоре, тем самым давая понять - приживал есть приживал.
Лев Гумилев и Анна Ахматова.
После очередной ссоры Ахматова несколько лет не видела сына.
В 1965-ом году Анна Андреевна внезапно изменила завещание и написала новое в пользу Льва. По всей видимости, причиной стала ссора с Ириной Николаевной Пуниной - одна из многих.
Теперь единственным человеком, кто мог распоряжаться литературным наследием поэтессы был ее сын.
5 марта 1966 года 76-летняя Анна Андреевна Ахматова скончалась от сердечного приступа в доме отдыха "Домодедово".
Пока страна прощалась с великой поэтессой, Ирина Николаевна Пунина подала на "дядю Леву" в суд.
Ахматова и Ирина Пунина в Риме.
Разбирательство, длившееся три года, с легкой руки Виктора Ардова получило название "пуническая война".
И Пунины в этой войне победили. По всей видимости, советский суд решил, что бывший зэк Гумилев гораздо менее надежный хранитель ахматовского наследия, чем "приемная внучка" поэтессы.
Ирина Николаевна получила архив на руки и ... тут же его продала за 7500 рублей. В результате архив оказался разделен между московским ЦГАЛИ и Ленинградской Публичной библиотекой им. Салтыкова-Щедрина: случилось то, чего так не желала Анна Андреевна.
Роль Николая Николаевича и Ирины Николаевны Пуниных в жизни Анны Ахматовой продолжает обсуждаться. В этой семье поэтесса прожила 43 года. Жизнь эта была очень сложной, и неоднократно Анна Андреевна терпела от домочадцев обиды. Но она не ушла от Пуниных даже когда у нее появилась такая возможность. И всегда их любила. Любила, как свою семью.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
"А что значит - инженю?" - с ухмылкой спросил гестаповец. Александра подняла голову, посмотрела в холодные, рыбьи глаза. Кашлянув, ответила: "Инженю - это театральное актерское амплуа, изображающее наивную невинную девушку, добросердечную простушку".
"О! Тогда у нас с вами проблем не будет! - засмеялся гестаповец. - Маленькая женщина, актриса инженю. Думаю, вы легко нам все скажете, и не заставите прибегать к этому".
Гитлеровец кивнул на канистру с бензином, стоящую посреди камеры..
---------------
Александра Перегонец родилась 15 ноября 1895 года в Томской губернии, городе Кузнецке-Сибирском. Она была пятой дочерью в семье обедневшего дворянина, исправника по горному делу Федора Егоровича Перегонца и его супруги Марии Матвеевны.
Подкопив денег, Федор Егорович решил перевезти семью из Сибири в Центральную Россию - там теплее, да и дочерей нужно было определять на учёбу.
Выбрали Калугу - старый город, купеческий, спокойный, но, при этом, недалеко от Москвы. В 1897 году Федор Егорович купил в Калуге дом и перевез семью.
В возрасте 10 лет Саша поступила в Калужскую женскую гимназию, которую с отличием окончила в 1914 году.
Уже на последних курсах гимназии проявился актерский дар юной барышни - Саша играла в любительских спектаклях и даже выходила на сцену театральной студии Калужского клуба офицеров.
Осенью 1914 года 19-летняя Александра отправилась в Петербург, где поступила в "Школу сценического искусства" известного актера и театрального режиссера Андрея Павловича Петровского.
В "Школе" Александра играла в таких спектаклях, как "Вишневый сад", "Дядя Ваня" Чехова, "Кукольный дом" Генрика Ибсена.
Коронным амплуа Александры было так называемое инженю - наивная, чистосердечная и искренняя девушка.
В 1916 году Александра работала в Петроградском театре миниатюр, где познакомилась с актером Иваном Вольским. Вскоре Александра и Иван сыграли свадьбу.
С 1917 года супружеской чете пришлось сменить несколько театров, несколько городов - Ростов, Харьков, Новороссийск, Киев, Тифлис, Екатеринодар... Такова была актерская судьба в те времена, театры набирали актеров только на один сезон.
В 1922 году Александру приняли в Московский театр "Летучая мышь". В Москве исполнилась давняя мечта актрисы: она попала в волшебный мир кино. В 1924 году драматург Иосиф Прут порекомендовал Александру своему другу, режиссеру Якову Протазанову, который снимал в то время фантастический фильм "Аэлита" по только что вышедшему роману Алексея Николаевича Толстого. Протазанов дал Александре роль Ихошки, фрейлины Аэлиты, и та блестяще с ней справилась. Сцену, в которой Ихошку убивали "марсианские фашисты" критики называли одной из самых драматичных и запоминающихся в фильме.
Афиша фильма "Аэлита".
В 1928 году брак Александры рухнул: актриса рассталась с мужем из-за измены Вольского.
Иван умолял жену забыть все и остаться, но Александра была непреклонна: предательство она простить не могла, даже несмотря на то, что вместе с мужем они пережили революционное лихолетье, Гражданскую войну, голод и холод.
В начале 30-х годов в жизни Александры Перегонец появился Крым. Приняв приглашение Крымского русского театра им. М. Горького, актриса отправилась в Симферополь.
Служба в Крымском театре стала лебединой песнью Александры. Множество ярких, запоминающихся ролей, любовь публики, признание критиков. Даже крымские чиновники благоволили Александре, присвоив ей в 1940 году звание Заслуженной артистки Крымской АССР.
И даже в 40-е годы уже далеко не юная, но маленькая, обаятельная Александра Федоровна время от времени получала роли девушек-инженю.
Александра Федоровна Перегонец.
В Симферополе актриса нашла и свое, казалось бы, навсегда утраченное, семейное счастье. Ее вторым мужем стал заслуженный артист РСФСР Анатолий Иванович Добкевич. Анатолий Иванович обожал супругу - и как актрису, и как женщину. Александра, впервые за долгое время, была совершенно счастлива.
Но тучи над Крымом, над всей страной уже сгущались.
22 июня 1941 года Гитлер без объявления войны напал на Советский Союз. Осенью фашисты подошли к Крыму. Симферопольскому театру не удалось эвакуироваться: немцы молниеносным броском отрезали путь на Севастополь. Труппе пришлось вернуться в Симферополь, а 1 ноября 1941 года город был оккупирован.
Гитлеровцы предложили Анатолию Добкевичу, как одному из самых уважаемых людей в Симферополе, пост городского головы. Анатолий Иванович отказался, за что был расстрелян оккупантами.
В мае 1942 года Крымский театр снова открыл свои двери для посетителей, но под новым названием - "Симферопольский русский театр драмы и комедии". Александра Перегонец, обратившись к оккупационной администрации, добилась разрешения на создании при театре молодежной студии. Это был хитрый ход актрисы - тем самым она собиралась спасать крымскую молодежь от угона в Германию. Таким образом было спасено более пятидесяти человек.
Однако молодежная студия была не единственным детищем Александры. В конце 1942 года актриса вместе с главным художником Крымского театра Николаем Андреевичем Барышевым создала подпольную диверсионную группу "Соколы".
Актеры-диверсанты проводили операции, которые поражали даже бывалых разведчиков своей дерзостью, храбростью и поразительной изобретательностью. "Соколы" взорвали здание областного архива, из которого не удалось вовремя эвакуировать секретные документы. Актеры совершали диверсии на железных дорогах, подрывали мосты, передавали разведывательные донесения. Всего "Соколами" было совершено 45 крупных диверсий, нанесших значительный ущерб гитлеровцам.
В центре всех операций была Александра Перегонец. Все поражались, как эта хрупкая, маленькая, похожая на девочку, женщина, мужественно отправлялась для бесед в комендатуру, хладнокровно обманывала проженных гестаповцев.
Главным деянием группы "Соколы" должно было ни много ни мало убийство Гитлера. Немцы собирались строить мост через Керченский пролив, подвозили металлоконструкции. На открытие этого сооружения непременно приехал бы бесноватый фюрер. Александра Перегонец намеревалась подобраться к Гитлеру, используя свое личное обаяние, и застрелить его на глазах у толпы ближайших сторонников.
Но мост немцы так и не построили, Гитлер не приехал и операцию пришлось отменить.
Впрочем, и без ликвидации Гитлера работы подпольщикам хватало. В конце 1943 года Александра Перегонец и руководитель группы Николай Барышев составили подробный план Симферополя с указанием всех военных объектов противника. Эта карта была переправлена партизанам, которые использовали ее для проведения диверсий. В 1944 году карта стала основным документом 51-ой армии при освобождении Симферополя.
Александра Федоровна Перегонец.
Группа "Сокол" действовала в тесной связке с крымскими партизанами, и мало-помалу гестапо стало замечать, что удачные диверсии партизан оказываются тем или иным образом связаны с театром.
В марте 1944 года гестаповцы напали на след группы. 18 числа на премьерную постановку в Крымский театр пришло два десятка сотрудников гестапо. Немцы преспокойно посмотрели спектакль, а затем арестовали всех подпольщиков.
Актеров выдал сотрудник Симферопольской электростанции М. Ящинин, оказавшийся тайным агентом абвера.
49-летнюю на тот момент Александру Перегонец гестаповцы пытали. От нее требовали назвать все известные ей имена подпольщиков и партизан, сообщить о готовящихся диверсиях. Александра не сказала ни слова. Не сказала даже после того, как фашисты подожгли ей ноги бензином.
Маленькая женщина, актриса инженю...
10 апреля 1944 года гестаповцы привезли "Соколов" в урочище "Дубки" и расстреляли всех до единого.
Через три дня Симферополь был освобожден Красной Армией.
После освобождения города актеры-подпольщики были похоронены с воинскими почестями. А уже после войны, после Победы, в честь Александры Федоровны Перегонец была назвала улица в Симферополе. Когда идешь по этой зеленой улице, кажется, - сейчас на тротуаре появится и она. В своей любимой желтой кофточке, в коричневой юбке. Стремительная, целеустремленная, решительная.
Маленькая женщина, актриса инженю.
Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".
Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.
Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!
Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen
Всегда ваш.
Василий Грусть.
ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.
