* * *
Из памяти моей незатемнённой
Приходят отзвуки давно минувших дней.
Один стою, смотрю заворожённо
На танец медленный изломанных теней,
Подсвеченный игрой лучей заката.
Незабываемая вереница лиц,
Запечатлённых в образах когда-то,
Внезапной россыпью является частиц
Былого, снова наполняя светом.
В архиве памяти я лучшее возьму,
Не стать чтоб дориановым портретом,
Насмешкой творчеству живому своему.
Опыты по этической графике.
Способ ловить неудержимое
в сети ритмических графиков,
строя словесные чертежи.
Рисовать словом, писать звуком,
в такт пульсациям вспыхивать/гаснуть,
безмолвием полниться, рваться стуком,
напускаться туманностью, солнцем яснуть,
растягивать вширь вселенной меха,
выдувать забытые мелодии,
эхом расслаиваясь, бесконечно стихать,
преображаясь на самом исходе.
Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
«Папа, на тебя в газете
Кто-то вылил говнеца!
В областной или районной?»
Угадал — и там, и тут
Много критики сезонной,
Значит, выборы грядут.
У кого-то брал ты взятки,
Из бюджета воровал,
Нам же сраной шоколадки
Ты давно не покупал.
Или ты от нас всё прячешь,
Или это всё брехня,
Или где тайком крысячишь», —
Возмущалась ребятня.
Скоро там ещё напишут
Про любовниц и дома.
Только слюни пусть оближут —
Ничего у нас нема.
От зарплаты до зарплаты, —
Возмутились малыши, —
«Чё ты лезешь в депутаты?
Нам хотя бы расскажи!»
Очень хочется закрыть
голову на ключ,
чтоб тщеславия костры
не вдыхать – вонючи,
чтоб не видеть за огнём
взглядов пустоту,
чтоб не знать, что с каждым днём –
дальше за черту,
чтоб не помнить, как пожар
всё спалил дотла.
В танце медленном кружат
пепел да зола.
Утро – новый раунд:
ритм жизни маршевый,
если ты не даун –
держишься мейнстрима,
к чёрту андеграунд!
В мясорубку фаршем
упасть – необратимость,
здесь не взять таймаут.
Город – это квест,
не спасут понты:
кто умел – тот съест,
вряд ли это ты.
Так и распирает
От смеха
Когда смотришь на себя
Вроде живой
Не тронутый
А вроде и нет
Мозги текут,
Лицо перекошено,
Брюхо вспорото
Видать
Споткнулся о мину
И всё же —
Смешно
Город — это сила
злая, ненасытная,
вытянет все жилы,
выкачает соки,
и как бы то ни было
для тебя обидно,
опережая сроки
доставит до могилы.
Город – это квест,
правила просты:
кто успел – тот съест,
тебя или ты.
Я хочу встретить конец этой истории дома,
где все повороты, углы, тупики, закоулки знакомы.
Там проспекты – прямы,
а названия улиц – не имеют значения при поиске адресата.
Город, я буду твоим солдатом
во время чумы.
Я хочу защитить тебя, Родина –
не отдать врагу,
который по внешним признакам вроде наш
соотечественник, но относится к тебе, как к пирогу.
Жаждет оторвать кусок покрупней да послаще –
скоро уже сорок лет, да всё никак не растащат.
Я хочу в страну, где народ хозяин,
а не на птичьих правах;
где люди отвечают за обязательства, что на себя взяли,
и готовы до последнего биться за свои слова;
где в цене – честь и совесть, а в презрении – гнусь.
Я хочу в страну, которой нет, и я туда вернусь.
